ПИСЬМА П. Н. САВИЦКОГО Л. Н. ГУМИЛЕВУ. 1956 ГОД

В настоящее время творческое наследие ученого-историка, востоковеда, этнолога, географа Льва Николаевича Гумилева привлекает всеобщее внимание. Он является создателем теории этногенеза и некоторых новаторских положений относительно роли кочевых народов в истории России, которые остаются отчасти дискуссионными до сих пор. В последние годы издаются и переиздаются его книги, которые пользуются большим спросом. Однако его эпистолярное наследие остается в значительной степени неизученным. Пожалуй, наиболее интересной и содержательной является научная переписка Л. Н. Гумилева с одним из организаторов евразийского движения в 20-е годы XX в. в русской эмигрантской среде Петром Николаевичем Савицким. Переписка продолжалась в период с 1956 по 1968 гг. (года смерти П. Н. Савицкого) и никогда ранее не публиковалась в полном объеме. Её тематика была достаточно разнообразной: проблемы кочевниковедения; ритмы истории России; роль географического фактора в культурной истории народов Евразии; проблемы источниковедения; научный этос; евразийские сюжеты; археологические раскопки, в которых участвовал Л. Н. Гумилеви др. Переписка Л. Н. Гумилева и П. Н. Савицкого хранится в Мемориальном музее-квартире Л. Н. Гумилева (Санкт-Петербург). За 12 лет П. Н. Савицкий послал Л. Н. Гумилеву более ста писем. Известны также 27 писем Л. Н. Гумилева за период с 1956 по 1961 гг. (в Мемориальном музее-квартире Л. Н. Гумилева хранятся ксерокопии писем). Читателям предлагается публикация ряда писем П. Н. Савицкого Л. Н. Гумилеву, в которых рассматриваются преимущественно вопросы евразийского учения.

На протяжении всей своей жизни оба ученых занимались историей Великой Степи и ставили перед собой, независимо друг от друга, во многом схожие задачи: это, в первую очередь, вопросы кочевниковедения, актуальные для изучения истории России — Евразии. К 1956 г. П. Н. Савицкий являлся уже известным ученым, в то время как Л. Н. Гумилев только начинал завоевывать свое место в исторической науке. после окончательного выхода на свободу в мае 1956 г.. Укажем основные работы П. Н. Савицкого в этой области, которые наиболее четко демонстрируют его позицию: «Геополитические заметки по русской истории», «Степь и оседлость», «О задачах кочевниковедения»1. У Л. Н. Гумилева же к началу переписки с П. Н. Савицким была защищена кандидатская диссертация на тему «Подробная политическая история первого тюркского каганата: 546–659 гг.» и опубликованы ее тезисы и статья «Статуэтка воинов из Туюк-Мазара»2. К этому времени он уже был знаком с некоторыми работами П. Н. Савицкого. Как писал Л. Н. Гумилев в письме от 18 ноября 1956 г., «уже 20 лет назад с огромным интересом прочел <…> работу «О задачах кочевниковедения». Читал он и другие работы П. Н. Савицкого, посланные последним М. А. Гуковскому. Правда, из письма неясно, какие именно. Таким образом начали складываться отношения состоявшегося крупного ученого, вернувшегося после перерыва в 15 лет к науке, с начинающим (если судить по опубликованным работам), исследователем, который в возрасте 44-х лет начнет разрабатывать свои основные идеи и публиковать многие свои ключевые труды. Тем интереснее отметить, что в отношениях П. Н. Савицкого и Л. Н. Гумилева нет никакого разделения на учителя и ученика, они воспринимали друг друга как коллеги.

Следует еще раз указать на одно распространенное заблуждение, которое и сегодня встречается в литературе о Л. Н. Гумилеве и евразийстве. Речь идет о встрече Л. Н. Гумилева с П. Н. Савицким в Мордовском лагере3. Сам Л. Н. Гумилев опроверг этот миф в интервью с И. Савкиным4. Заочное знакомство двух ученых произошло лишь в 1956 г. через ленинградского профессора М. А. Гуковского5. Именно М. А. Гуковский находился в заключении вместе с П. Н. Савицким в Мордовском лагере. Об этом же Л. Н. Гумилев пишет в первом письме к П. Н. Савицкому от 18 ноября 1956г. Лично Л. Н. Гумилев познакомился с П. Н. Савицким в августе 1966 г. в Праге на Археологическом конгрессе.

К сожалению, письма Л. Н. Гумилева П. Н. Савицкому доступны не в полном объеме. И. П. Савицкий, сын П. Н. Савицкого, сообщал, что письма Л. Н. Гумилева за 1961–1968 гг. хранятся в ГАРФ. Но в фонде П. Н. Савицкого (Р-5783) в ГАРФ имеются материалы только за 1917–1940 гг.6. В ГАРФ, в фонде П. А. Остроухова хранятся два перепечатанных письма: письмо Л. Н. Гумилева к П. Н. Савицкому от 16 марта 1961 г. и ответ П. Н. Савицкого от 13 апреля 1961 г.7 Первое из них отсутствует в собрании Мемориального музея-квартиры Л. Н. Гумилева. Вероятно, П. Н. Савицкий во время своей переписки с П. А. Остроуховым переслал ему копии этих писем. Здесь же отметим, что в Путеводителе по ГАРФ они атрибутированы как письма «Л. Н. Гумма». В книге В. Т. Пашуто «Русские историки-эмигранты в Европе» сообщается о том, что в фонде П. А. Остроухова хранятся эти письма8. Там корреспонденты указаны правильно. Вполне вероятно, что некоторые неизвестные письма Л. Н. Гумилева могут находиться в Славянской библиотеке в Праге. Об этом можно судить по статьям М. Ларюэль, Й. Вацека, В. Ермолаева и А. Титова. В работе «Когда присваивается интеллектуальная собственность…» М. Ларюэль цитирует одно из писем Л. Н. Гумилева: «Ваше внимание и Ваше участие были для меня творческим импульсом. Благодаря ним я не оставил работу в то время, когда меня угнетали одиночество и безнадежность»9. В работе отмечено, что данное письмо датировано 1961 г. и хранится в Славянской библиотеке в Праге. В Мемориальном музее-квартире Л. Н. Гумилева хранятся ксерокопии двух писем, которые датированы 1961 годом, но ни в одном из них подобной фразы нет. Й. Вацек в статье «Фонды Русского зарубежья в пражской Славянской библиотеке» пишет, что в ней хранятся письма Л. Н. Гумилева к П. Н. Са-вицкому10. Правда, какие-либо уточнения по данному вопросу в его работе отсутствуют. Наконец, В. Ермолаев и А. Титов утверждают, что в Славянской библиотеке содержатся письма Л. Н. Гумилева к П. Н. Савицкому за период 1956–1961 гг.11

Отдельные письма П. Н. Савицкого Л. Н. Гумилеву публиковались дважды: первый раз в сборнике работ Л. Н. Гумилева «Ритмы Евразии», второй — в антологии «Черная легенда»12. В ряде работ переписка ученых подвергалась анализу13. В этом номере публикуются письма 1956 года.

1
26 ноября 1956 г.14

Милый и дорогой Лев Николаевич, отвечаю Вам буквально в момент получения Вашего письма от 18-го. Я очень, очень обрадовался Вашему письму. Буду при первой же возможности ждать Вас в Прагу! Я здесь всего лишь «научный работник» но все же надеюсь всячески облегчить для Вас дни Вашего пребывания в Праге также и в бытовом отношении. Нам нужно лично поговорить о «пульсе времени», о ритме, как основе исторического процесса! Непременно нужно поговорить! — Бандероль Ваша еще не пришла. Жду ее с большим нетерпением. Получение подтвержу немедленно. Я много слышал о Вас еще задолго до 1945 г. — и всегда хотел познакомиться с Вами лично и с Вашими работами. Вы поймете, с каким нетерпением я жду их теперь!

В эти дни буду посылать Вам отдельными отправлениями книги, брошюры и даже… стихи! Дело в том, что по разным причинам я в течение 15 лет (1941–1956) был лишен возможности писать и печатать научные работы15. Тогда я стал излагать мои мысли в стихах и запоминать стихи наизусть. Это был единственный в условиях тех лет, способ стать независимым от записи и бумаги. За 15 лет я написал более тысячи (!) стихотворений16. Были моменты, когда я помнил наизусть тысячи и тысячи стихов своей собственной продукции. Стихотворная техника моя — крайне неуклюжая. И мне страшно стыдно посылать Вам те девять стихотворений, которые я, пока что, для Вас отобрал — посылать их Вам, возросшему в среде высочайшей, небывалой в мировой истории, стихотворной культуры. И если я это делаю, то только ради тех мыслей и ощущений, которые в них вложены. Я думаю, что некоторые их мысли Вам близки. Пожалуйста, подтверждайте мне хотя бы открыткой — что будете от меня получать. Среди посылаемого будет и то, что я послал Матвею Александровичу17. В посылаемых стихах есть слова о народе.

В чисто личном плане считаю, что в истекшие годы я был спасен — «любовию народной». Очень меня интересует, как же Вы «до меня» объясняли наличие в истории чередующихся подъемов и прогибов (так говорю я теперь — русским словом). Пожалуйста, напишите мне это. — Вообще говоря, я представляю мир как «картину-систему», как «периодическую систему сущего» (об этом есть и особые мои работы). В ней находят свое место и ритмы истории: «квантовая» теория «пульса времени». Я полагаю, что наука бессильна установить конечные причины «периодической системы сущего», в том числе, и волнообразного движения истории. Их способно дать только откровение.

Я страстно интересуюсь Вашим основным сочинением «Историей Срединной Азии»18, но хочу прежде всего получить уже посланную Вами бандероль, и страшно жалею, что ее нет еще у меня в руках — и я ни на что не могу отозваться! Я горд за Вас, что Вы участвовали в исследовании Пазырыкских курганов19. Это крупнейшее открытие. Я со страстью следил за ним в мягчайших условиях.

«Подъемы» и «прогибы» русской истории прослежены мною до начала ХХ века включительно. Но опубликовать (как Вы знаете), да и то — в кратчайшем виде — удалось только отделы, посвященные периодам 980–240 и 1240–353. Остальное лежит, в виде таблиц, весом в пуд или больше, в моем шкафу. Сейчас занимаюсь экономической географией. Впрочем, не тягочусь и этим. К географии тоже пылаю страстью, и проблематика «периодической и в то же время симметрической системы зон», над которой я работал в 1920-х–30-х годах, жива во мне и сейчас. Крепко жму Вашу руку. Жду от Вас весточки. Привет Анне Андреевне20.

Сердечно Ваш П. Савицкий

2
26/XI–1956

Дорогой Лев Николаевич, посылаю Вам небольшую статейку. Я очень, очень хорошо понимаю все её слабые стороны. Но, может быть, кое-какие наблюдения, в ней заключающиеся, смогут привлечь к себе Ваше внимание.

Ваш П. Савицкий

Мне хотелось бы, чтобы Вы прочли мою статью о В. В. Бартольде21 (у меня нет её экземпляра). Она помещена в сборнике «Семинария им. Н. П. Кондакова»22, IV, Прага, 1931. Он, наверное, Вам доступен.

Я страшный «хронографист». Хочу знать, какого Вы года рождения (представлю это только приблизительно).

Как широки задания по установлению ритма истории! Тут для каждой страны нужен был бы особый специалист. Неужели они найдутся только в будущих поколениях?! Мне хотелось бы ещё в этой жизни увидать их воочию! Нива велика, а делателей мало! Тем более и тем сильнее я рад нашей встрече — пока что заочной.

Ваш П. Савицкий.

27/XI. Хочу послать Вам ряд работ или прямо о кочевниках или по вопросам, с ними связанными. Буду посылать их Вам по мере того, как буду их раздобывать. Вы не трудитесь, конечно, подтверждать мне получение каждой, а пишите о нескольких сразу.

Буду ждать от Вас принципиального письма. Меня очень, очень интересует узнать, как же Вы объясняете «волнообразность» исторического движения (об этом есть упоминание в Вашем письме от 18/XI).

Ещё раз сердечно Вас приветствую.
Ut in litteris23
П. Савицкий

3
28/XI-1956

Дорогой Лев Николаевич, шлю Вам обещанные стихотворения — восемь из тысячи (страшно сказать!). Присоединил к ним еще и краткие «комментарии» (нанесены на полях). Вашей бандероли всё ещё нет. Волнуюсь и огорчаюсь. Всё стараюсь разгадать мысленно, какими же признаками пользуетесь Вы для установления «периодической ритмики» в истории кочевников. Я чувствую, что сделать это и возможно, и необходимо. Задаюсь вопросом, как же конкретно Вы это делаете. Крепко жму Вашу руку. Жду вестей. Ваш П. Савицкий.

28/XI–1956. 8? часов утра.

Бандероль пришла! Ура! Перелистал всё содержимое. Всё пришло в полной сохранности. Погружаюсь в чтение и обдумывание присланного. Это займет некоторое время: очень отрывают дела «ради хлеба насущного». Продолжу посылку Вам разных печатных произведений — по мере того, как буду их подбирать.

Ut in litteris
Искренне Ваш П. Савицкий

ЧРЕДОЙ ПОДЪЕМОВ И ДЕПРЕССИЙ
(путь народного восхожденья)

Восходишь ты крутой тропой,
Чредой подъемов и депрессий,
Но каждый миг — иной и свой,
Особый в качестве и весе.

И в ритмах века ловит слух
Биенье пламенного сердца,
И в каждом вздохе веет дух
Строителя и страстотерпца.

Народный многосложный путь!
Закон борений и свершений!
Мы видим, видим — дышит грудь
И пульса чувствуем биенье. a

НАРОД b

Строитель жизни и побед,
Всю тяжесть на себе несущий,
Растешь средь бурь, тревог и бед,
И вечно юный и могучий.

В одном — прозрачный и простой,
В другом — кипучий и нежданный,
Ты совершаешь подвиг свой
Без возгласов и колебаний.

Весь мир вибрирует в тебе,
И ты, как светоч, светишь миру,
Нет следа на твоем челе
Ни напряжений, ни усилий.

РИТМЫ c

Звените, струны золотые,
Сердечным трепетом пространств,
Гласите ритмы буревые
Неустранимых постоянств.

И в буре грозной веет мерность
Нас всех несущего крыла
И четкая закономерность
Порядка, ритма и числа.

ЧИСЛО И МЕРА

Чем глубже разум проникал
В обетованные пределы,
Тем вдохновенней постигал
Священный дух числа и меры. d

Число и мера! Тайный смысл
В них бездны звездной мирозданья,
И устрояющая мысль,
И волевое указанье.

Ведь в ритмах стройных и простых
Живет и движется природа.
Растут, мужают, крепнут в них
И государства, и народы.

a День и ночь занят сейчас мыслью: с помощью каких категорий прощупать «пульса биенье» в истории кочевников! — здесь и далее постраничные примечания принадлежат П. Н. Савицкому.
b Это — о русском народе!
c Применимо и к большому числу событий в истории кочевников!
d Тут, в кратких словах все мое (и наше) научное мировоззрение, вся моя «история с географией».

ПЕРИОДИЧЕСКИЙ ЗАКОН

Периодический закон.
Животворящая идея.
Следим за бегом мерных волн,
Пред тайною благоговея.

Тобой всё сущее a объято:
Былинки каждой зябкий рост
И праздник, пышный и богатый,
Любви, зачатий, грёз и рос.

Тебе покорствуют планеты,
В тебе — величье государств,
Тобой движения согреты
Всех четырёх природных царств.

И ты с неодолимой силой
Сжимаешь многое в одно,
В то высшее, b что нам судьбиной
В земных свершениях дано.

МЕСТОРАЗВИТИЕ

Месторазвитие. Земли и неба чары,
И сила властная волны, воды, травы, c
Тобой горят вечерних зорь опалы
И дышат тайные преданья старины.

Энергий творческих тугой и крепкий слиток,
Всего сокрытого таинственный язык, d
Хранишь в себе и сил земных избыток,
И пламенный души народный крик.

Всего живущего великое единство,
Живая общность жизни и борьбы,
Нерасторжимый обруч триединства
Природы, духа и судьбы, —

Вот он — иероглиф месторазвитья,
В нём мало знаков, много сил.
Гляди, как на себе кипучий бег событий
Его черты отобразил!

ЗОНЫ

Священное единство зон, e
Степей волнистых и лучистых,
Лесных затишливых полден,
Просторов тундряных и мшистых.

Флагоподобною чертой
Очерчен контур ваш на карте.
Он красочен, как лик живой
Степей предгорных в южном марте.

И вольно веет русский ветр
В тех всех и полосах и зонах,
И ровно светит русский свет
В просторах, бурей увлажненных.

КУРГАНЫ

Не даром деды и отцы
Росли среди степных курганов,
Где мчится ветр во все концы,
То лаской юга, то бураном.

Где шевелятся ковыли,
Где травы сказочно богаты,
Где царства скифские цвели f
И конным строем шли сарматы.

О степь! Огонь в моей крови
Твоим дыханьем поднят мощным,
Ты дел моих, моей любви
Неиссякаемый источник.

Ты — голос предков, голос бурь,
Трудов и отдыха подруга,
Небес безоблачных лазурь
И непроглядной ночи вьюга, g

Вся снежная и вся в цветах,
Загадочная и родная,
Ты вся в поверьях, сказках, снах
От края крайнего до края.

Цвети цветами, кутай в мглу
Наш каждый шаг и нашу встречу
И шли лучистую стрелу
Степным столетиям навстречу!

a «Периодическая система всего сущего». Целиком распространяю её и на мир истории. С замиранием сердца жду того момента, когда смогу узнать, как подходите Вы к «периодической ритмике» в истории кочевников.
b Искать это «высшее» и есть наша задача!
c Столь явственная в истории кочевников!
d Своего рода «Сокровенное сказанье»!
e «Периодическая и в то же время симметрическая система зон России-Евразии»!
f Мой предок в 7-м поколении (начало XVIII в.) обосновался в «царской Скифии», на нижнем Днепре. «Савщина» продержалась там до 1917 года.
g Попытка выразить поэтическое переживание степи, земли кочевников, прошлого и будущего центра истории нашей планеты!

4
8 декабря 1956 г.

Милый и дорогой Лев Николаевич, внимательно и «сверх-внимательно» я прочел к этому три Ваши вещи: «Тезисы», «Туюк-Мазар», и «Пайкенд»24.

Они произвели на меня большое впечатление.

Эти дни хожу как во сне. Мне кажется, что я воочию вижу и великих «тюркских» ханов и их дружинников, которых Вы так красноречиво описываете, что живу в их среде.

Ваши «тезисы» написаны очень четко, дают почувствовать «периодическую ритмику» истории 1-го тюркского каганата.

Я даже попробовал примерно ее наметить:

1. Великое «тюркское сорокалетие»: 540-е– 580-е годы. Огромное количество «подъемных» признаков — из области собственно-военной, политической, дипломатической истории. Применимы и некоторые критерии, упомянутые в моих статьях из древнерусской истории. a

2. 1-й «тюркский прогиб 580-х годов.

3. 2-й «взлет», продолжающийся до 603 г.

4. «Разъединительная» депрессия — распадение каганата, подчинение восточно-тюркского каганата Китаю…

a Нет ли в пределах этого «сорокалетия» «прогибов второго порядка» — «депрессий» меньшей длительности и значения? Пожалуйста, выскажетесь по этому поводу!

Но Вам тут и карты в руки! Вы должны «наречь имена» этим «взлетам» и «прогибам» и проследить их ритмику хотя бы до 630-х годов.

Не скрою от Вас, дорогой Лев Николаевич, моего ожидания, что Вы сделаете это уже в своем ответном письме мне!

Можно ли здесь ввести в действие помимо намеченных Вами военно-политико-дипломатических признаков, также признаки экономические и культурные?

Этот вопрос меня очень интересует.

Пожалуйста, сообщите мне, как Вы на него отвечаете.

По поводу Ваших «тезисов» выдвигаю два замечания — скорее терминологического характера.

Вы упоминаете союз «с империей Чжоу25 … благодаря чему тюрки разгромили жужаней26».

Я, с точки зрения и исторической и методологической, протестую против таких выражений:

Тюрки разгромили жужаней потому, что была в них в тот момент внутренняя сила. А союз с Чжоу только способствовал им в этом действии. Так, мне кажется, и следовало бы сказать в «Тезисах».

Это же замечание относится и к упоминанию о союзе тюрок с Ираном. Этот союз, думается мне, только способствовал тому, что «была разгромлена держава эфталитов»27. Корень же вопроса — во внутренней силе тюрок «великого сорокалетия».

Союзы, соглашения, конечно, имеют свое — и большое — значение. Но решающим фактором, представляется мне, является внутреннее, самозаконное, «ритмическое» развитие народов («ритмическое» — в смысле «периодической ритмики» их истории).

Вы отмечаете в конце «Тезисов», что в 634 г. западно-тюркский каганат лишается своих «европейских владений».

Я протестую против такой терминологии! Деление «прямоугольника степей» (ср. «О задачах кочевниковеденья» 28, с. 8–9) на «европейскую» и «азиатскую» часть кажется мне бессодержательным. И на востоке, и на западе — единый евразийский географический и исторический мир. Этот вывод обоснован всей совокупностью фактов.

В данном случае можно было бы сказать: каганат лишился своих владений на западе, или в западно-евразийских степях, или что-то в этом роде, в соответствии с точным составом фактов.
Это все о «Тезисах»! Я очень, очень хотел бы видеть Вашу «Политическую историю первого тюркского каганата»29, в полном ее виде!

Теперь о «Туюк-мазаре».

Издание статуэтки воинов — Ваша большая научная заслуга!

Велика устойчивость культурных форм в кочевом мире.

На нее приходится натыкаться при исследовании кочевого мира на каждом шагу.

В данном случае — на голове статуэток VII века — «современный казахский малахай» (с. 233).

Очень порадовал меня Ваш язык в тексте о лошади и ее снаряжении (с. 234–236) — язык изящный, точный и сжатый.

Конница кочевников — это «сверх-танки» прошлых столетий!

Жалко, что Вы не воспроизвели при статье других фигурок этой же серии: фигурок крестьянина, китайца, китайской красавицы — и, в особенности, женщины-кочевницы.

Но я понимаю, что это не от Вас зависело.

Из Вашего текста (с. 237, 2-ой абзац сверху) вытекает, что автором этих статуэток Вы считаете китайского художника.

Появление в VI веке тюркских «панцирных копьеносцев» (с. 241–242) — это тоже своего рода «взрыв атома», о чем, в другой связи, еще в 1928 году я говорил в «Задачах кочевниковеденья» (с. 12).

Воин из Астаны (с. 247) очень похож на Вашего конника.

С особым удовольствием отмечаю высокие художественные достоинства бронзового всадника-стрелка из лука, воспроизведенного Вами на с. 252 (раскопки С. В. Киселева30).

Драгоценен для нас образ всадника, во всем его вооружении и одежде.

Но в смысле чисто-художественном первенство нужно отдать изображению лошади.

Ее стремительное движение передано просто и гениально. Я не нахожу тут никакого другого слова для оценки. Передано с величайшей силой — всем современным художникам на зависть!

Чувствую здесь традицию «звериного стиля» («О задачах кочевниковеденья», с. 19–20).

И в этом случае не сомневаюсь: художник бронзового «всадника-стрелка» — это наш, кочевой, евразийский художник.

Об этом свидетельствует его особый реализм, родственный реализму евразийского «звериного стиля».

Да и найден рельеф в Саяно-Алтайской области, куда никто из «окраинных» не проникал.

Вспоминаю фигурку конного воина, найденную Талько-Гринцевичем31 в Забайкалье.

По моей инициативе, ею были украшены обложки всех «Сборников» семинария Н. П. Кондакова в Праге (конец 1920-х–1930-е годы).

Но по передаче движения лошади Ваш рельеф — блистательней! a

В «Туюк-мазаре» я протестую против двух вещей, сводящихся, в существе, к одной.

Можно ли сказать, что для евразийской культуры «Турфан32 был окном в цивилизованный мир» (с. 249).

Я вообще не согласен разделять мир на «цивилизованный» и «нецивилизованный» (см. также «Задачи кочевниковеденья», с. 6, прим. 2-ое).

Неграмотный крестьянин, и в смысле философии, и в смысле нравственном, бывает «цивилизованней» человека, окончившего несколько высших учебных заведений.

В частности, кочевой мир, в ряде отраслей обладает своей, и весьма высокой, «цивилизацией» — и по части экономических навыков (скотоводство, охота, металлургия), и по части организации (величайшие достижения военного дела, культ верности и взаимной поддержки), и по части искусства (повторяю: художник, создавший Саяно-алтайского всадника — гениален!) b .

Мне кажется, что было бы гораздо правильней и объективней сказать: для евразийской культуры Турфан был окном в мир оседлых народов!

А на с. 252, внизу, Вы называете китайцев «культурными соседями» кочевников.

Я очень расположен к китайцам. Но кто был культурней — китайцы или кочевники — об этом могут быть, и были («Задача кочевниковеденья», с. 22), и есть — разные мнения.

Равенства, братства и свободы у кочевников было больше. Именно в их среде цвела «скифская дружба»!

И не одним же наличием иероглифов определяется «культурность».

К тому же, как раз тюрки — и, по-видимому, уже в V веке — пришли и к созданию письменности, и при том письменности более «современного» типа, чем китайские иероглифы.

Мне кажется, не следует поддерживать ложного представления, что кочевая культура обязательно «ниже» оседлой. На стр. 252-ой было бы, думается мне, правильней сказать: свидетельства оседлых людей.

В заключительных строках «Туюк-мазара» (с. 253) слышу поэтические переживания кочевого мира, к каковому переживанию я и сам причастен.
Наконец, о «Пайкенде».

В строках 3–4-ой этой статьи я сказал бы не «для историка-медиевиста» (неприятное западное слово!), но «для историка-кочевниковеда».

a Покопайте Сибирскую землю — и Вы найдете в ней еще много таких — и быть может, еще лучших — фигур и рельефов!

b А смотрите, как кочевой мир охранял природу, объявляя многие хребты и урочища «священными», заповедными. Нам бы брать с него в этом пример!

Вы счастливы, что можете пользоваться «Историей Китая» о. Иакинфа34.

Неужели ее и теперь не напечатают полностью?!

Ваша идентификация Долобяня-Або-хана35 кажется мне вполне убедительной.

Очень ярко охарактеризована Вами лицемерно-коварная линия поведения китайского императорского дворца (с. 9–10–11).

Принципиально замечательно и ценно проводимое Вами сопоставление китайских, иранских, арабских источников (повсюду).

Соглашаюсь с Вами (с. 16, вверху), что экономическая необходимость — великая сила. Но отношение к ней людей и исторических формаций бывает разным: одни погибают от нее, другие ею овладевают.

Тюрки «великого сорокалетия» (540-е–580-е годы) умели направить на пользу себе и экономическую необходимость.

Герои же Вашей «Пайкендской трагедии» пали ее жертвами.

Должен признаться, что гипотезу С. П. Тол-стова36 о возможном союзе кочевников Або-хана с низами населения Бухарского оазиса считаю довольно-таки вероятной.

Она отвечает общим тенденциям в истории кочевого мира (ср., напр., рассказы о походах «батюшки» Аттилы на Запад).

В долгих сроках, грабить всех нельзя (Ваша с. 17).

К тому же, бедняки — малоинтересный объект для грабежа.

В качестве же союзников, они могли представлять несомненный интерес…

Но у любого хана и при любом хане могли быть и были «свои» купцы (как были они позже у монголов), и Ваша концепция, что поход тюрок на Иран в 589 г. был не только чисто грабительским, но являлся и формой борьбы за обладание караванным путем (Ваша с. 18), представляется мне вполне убедительной.

Очень ценно данное Вами «извлечение» из генеалогии рода Ашина37.

Великолепно Ваше сопоставление китайского иероглифа с чтением имени у Фирдоуси38 (с. 24, вверху).

Хороши и остроумны и последующие отождествления-идентификации (с. 26–27).

В общем, я даю высокую оценку и этой Вашей работе.

В связи с ней, хочу спросить Вас: состоите ли Вы в личном научном общении с С. П. Толстовым?39

В тяжелое для меня время, в 1947 году, я видел его работу о кочевых предшественниках русского государства (кажется, она называется: Возникновение русского государства, и была издана в том же году).

Знакома ли она Вам?

В ней я нашел ряд интересных и, как мне показалось, созвучных мыслей.

Хочу поделиться с Вами еще некоторыми соображениями и оценками.

Я в восторге от предложенного Вами в «Тезисах» обозначения тюркской администрации: «удельно-лествичная система».

Принимаю его и для лично моих работ!

Все же обозначения с корнем «феодальный» (узко-западный термин!) подходят, по моему мнению, кочевому миру, как корове седло…

Едва ли Ян-Чжун40 был вполне объективен, когда писал (с. 9 «Пайкенда»): «Турецкие ратники, пренебрегающие наградами и наказаниями, мало уважают своих начальников и по большей части не соблюдают порядка». В этих словах сказалось, вероятно, тогдашнее раздражение китайцев против тюрок (привожу для сравнения: чего только не писали о России в XIX веке тогдашние западные россиененавистники!). Не соблюдая воинского порядка, нельзя было достичь того, чего достигли тюрки в свое «великое сорокалетие»…

Продолжаю изучение «теленгитов» и «пиктографического» письма»41.

Напишу Вам о них особо.

Прошу извинить за пачкотню и сумбурность! Буду ждать от Вас отклика по поводу затронутых в этом письме вопросов. Пожалуйста, пишите мне подробно о Ваших нынешних научных занятиях. Они очень меня интересуют.

Крепко жму Вашу руку.
Сердечно Ваш П. Савицкий

Немного лирики.

Я покидал Мордовию в январе этого года.

В лесах сказочной красоты лежал снег «глубиною в копье».

Грузовики любого типа, выезжая за ворота усадьбы, где я жил — немедленно загрузали.

А мордовские лошадки с полной легкостью тащили розвальни по любым сугробам, совершенно не загрузая в снегу.

Лошадь и сейчас драгоценна для России! Мы не должны от нее отказываться, должны хранить конское поголовье!

Не скрою: монгольская (или «южносибирская») лошадь мне ближе и дороже, больше по нутру, чем даже бадахшанская!

И как помогала нам монгольская лошадь в недавние годы Великой Отечественной войны! (Когда речь шла не только о русском государстве, но о самом существовании русского народа: я точно знаю немецкие планы!) Лошадка эта проходила везде и выживала в любых условиях!

5
12/XII–1956

Милый и дорогой Лев Николаевич! Позавчера я отправил Вам письмо на 12 страницах. Только что получил Ваше — со штемпелем 4/XII. Продолжу свои отзывы о Ваших работах — и в эпистолярной форме, и в виде отзывов на отдельных листках. Только это потребует некоторого времени — все из-за той же работы ради хлеба насущного. К этому моменту выходит так, что я становлюсь «кормильцем» четырех: жены и обоих сыновей: Ники (21 год) и Вани (19 лет). Я «снял» их с работы и «учу»: Ники — способный филолог (знает до десятка языков), Ваня — историк-социолог. Только бы справиться и только бы они учились хорошо! Так что Вы учтите все это и знайте: страстно хочу общаться с Вами, но в работе «долгопериодичен».

Гегель мне не по нутру, и я отозвался бы о нем еще резче, чем Вы. Совершенно согласен с Вами о позитивистах. И я отнюдь не склонен «не установленное предполагать не существующим». Вместе с Вами думаю, что тут-то «и есть самое важное». Плотина42 и Ямвлиха43 расцениваю, как и Вы. И одного не понимаю: каким путем Вы могли прийти к номинализму!.. Даст Бог, будем вместе работать над конкретными научными заданиями.

Я — большой «обличитель» Запада; смею думать, знаю его, но «не приемлю». И смотрите — св. Бруно Ван-Дейка44 — какая нарочитость позы и аксессуаров! А в самом глубоком смысле, я предпочитаю наши страдания их благополучию. Привет Анне Андреевне. Жду письма.

Ваш П. Савицкий

По части знания языков основное у Вас есть. Вижу, что Вы разбираетесь и китайских иероглифах. По-немецки почитайте недельку — и будете читать свободно. Но всего не охватить! Мы люди, а не боги! Идите по историческому пути!

6
23 декабря 1956

Милый и дорогой Лев Николаевич, вчера  пришла  Ваша  открытка  с  л-градским45 штемпелем 15 декабря.

Очень рад, что Вы получили «Скифов и гуннов» и «Начертание»46.

Мне не совсем ясно, получены ли Вами ранее высланные мною брошюры «Россия — «Особый географический мир» и «Евразия в свете языкознания»47. Пожалуйста, сообщите!

Продолжаю изучение «Этногенеза» и «Пиктографии».

Приступлю к писанию отзыва, как только чуть освобожусь от «бытовых» дел.

С нетерпением жду Вашего обещанного письма «о ландшафтах», а также ответа на мое 12-страничное письмо от 10 декабря.

Вчера же я получил трагическое (в моем переживании) известие о Николае Петровиче Тол-ле48, авторе «Скифов и гуннов».

Оказывается, он «давно бросил университет и науку и разводит кур» (уж хоть бы коневодством занялся!).

Вот оно — заокеанское «месторазвитие»! Впрочем, ничего лучшего от заокеанского месторазвития я и не ждал и не жду.

Случай с Толлем — далеко не первый подобный случай на моих глазах. «Makemoney» там совершенно лишает человека души.

Постараюсь вновь разжечь в Николае Петровиче священный огонь кочевниковеденья (тем более что его жена49, сестра Георгия Вла-димировича50, автора «Начертания», отлично зарабатывает, и ему совершенно нечего размениваться на кур!). Но удастся ли мне вновь возжечь в нем огонь — это большой, большой вопрос!

Георгий Владимирович очень хотел бы познакомиться с Вашими работами. Если у Вас есть запасной экземпляр «Туюк-Мазара» — пожалуйста, пришлите его мне — для Г. В-ча. Та же просьба о Ваших «тезисах». Если у Вас нет больше запасного печатного экземпляра «тезисов» — то их нужно переписать на машинке. Если для Вас почему-либо затруднительно сделать это, сделаю это я. Только укажите! Хочу отметить, что Г. В. уже с конца 1920-х годов занимается (наряду с русской историей) кочевниковеденьем. В 1934 г. он издал в нашем издательстве «очерк истории Евразии»51, посвященный почти целиком кочевниковедным темам. Он начинает его как раз с первых «тюрок».

Я ищу для вас экземпляр этого «Очерка» — и если отыщу, вышлю.

Если можете уделить для Г. В-ча что-либо из Вашего запаса рукописей, то сделайте это. Посылайте их мне. Со своими же экземплярами Ваших рукописей я не расстанусь.

Есть ли у Вас в собственности «Подъём» и «депрессия» в древнерусской истории»?

При записывании сочинённых мною в изгнании стихотворений, их оказывается значительно более тысячи.

Ведь это были мои «статьи» того времени.

Но такого количества я и пугаюсь. Есть, конечно, изъяны во «вспоминании».

Снова посылаю Вам, в порядке дружеского нашего общения, несколько кочевниковедных.

Есть у меня некоторая надежда, что «Кони» найдут отклик в Вашем сознании.

Перечел их — и возникло у меня сомнение: были ли попоны (в нашем смысле) у кочевников. Думаю, что были (конский убор был у них замечательный). Но Вам виднее! Пожалуйста, отзовитесь по этому вопросу.

В «Алтае» — кое-что к моему пониманию металлургии кочевого мира.

«Широко народов общежитье» — попытка наметить некоторые черты евразийского «содружества народов».

Изо всех сил сосредотачивайтесь на кочевни-коведении, в котором Вы уже стали первоклассным специалистом!

Не отвлекайтесь излишествами философских размышлений. Философские обобщения придут сами собою, в результате конкретной работы.

Моих писем и присылок отнюдь не понимайте, как призыв разбрасываться.

Наоборот, я страстный сторонник сосредоточения.

Мне кажется, что одна из первоочередных Ваших задач — добиться напечатания — по возможности, в полном виде — «Политической истории первого тюркского каганата», — конечно, с теми изменениями, которые явятся результатом Вашей работы над этими вопросами в течение истекших 7–8 лет.

Не менее важно завершить и подготовить к изданию (к печати) «Историю Срединной Азии».
Как только я завершу изучение «Этногенеза» и «Пиктографии», я попрошу Вас прислать мне эту рукопись.

Сердечно поздравляю Вас и Анну Андреевну с наступающим Новым Годом и желаю здоровья и творческих успехов.

Вам лично желаю в наступающем году написать побольше — и такое, что будет удовлетворять и Вас, и других кочевниковедов. И напечатать побольше!

Вопросы кочевниковеденья, представляется мне, представляют живейший интерес и для русской, и вообще для советской науки.

А кочевниковедов так мало!

В деле напечатания Ваших трудов не мог ли бы помочь С. П. Толстов?

Мне кажется, нужно стучаться во все двери.

Это Ваш научный и национальный долг.

Женаты ли Вы, дорогой Лев Николаевич?

Род должен быть продолжен! Такова моя мысль.

Пожалуйста, извините меня за то, что я пишу с такой, быть может, неподходящей откровенностью и прямотой. Крепко жму Вашу руку.

Ваш П. Савицкий

КОНИ

Хотим, чтоб ожили те кони,
Что по курганам здесь лежат.
Их конюхи ведут в попонах,
И кони радуют наш взгляд.

Да, что за кони, что за расы!
Какая крепость, быстрота,
Какая живость ног и глаза,
Статей отменных красота!

Курганы Герроса52,
Кубани, Родные травам и степям,
Откройте же, откройте тайны
И скакунов верните нам, —

Что скакуны в степях скакали,
Средь табунов, средь косяков,
А мы законы крепко знали
Всех коневодственных веков.

АЛТАЙ

Сколь многое в твоих столетьях,
Евразия, предварено,
Огнем твоих тысячелетий
Согрето и освещено.

Вот центр внутриматериковый,
Центр рудоносный, мощный центр,
Исходный пункт путей торговых,
Стран дальних живоносный ветр.

Алтай, завод и мастерская,
Кузнец мечей, кузнец котлов,
Питатель древнего Китая
И черноморских берегов.

И ты — родник, источник злата,
Мой мелкосопочник степной a ,
Тобою скиф богат богатый,
И гунн могуществен тобой.

Массивны тяжкие пластины
Уборов гуннских золотых,
Звериный стиль в сплетеньях дивных
Навек запечатлен на них.

И чувствуем, что в сказках древних
Наш век и наша жизнь живет,
И в приисках и в центрах медных
Из пепла древность восстает.

Встает в кипеньи и величьи,
В труде годов, ночей и зим,
В своем от старого отличьи
И в кровном сопряженьи с ним!

ШИРОКО НАРОДОВ ОБЩЕЖИТЬЕ

Широко народов общежитье
От Охотских вод и до Карпат.
Все хотим, чтоб люди были житьи b ,
Чтоб трудился всяк — во что горазд.

Мудрость древняя камчатских ительменов,
Знанье трав, кореньев, рыб, зверей,
И ключей целебных нахожденья,
И значенья сопочных огней.

И отважный дух вольнолюбивый,
Неустанная, упорная борьба.
Дайте мир, — и снова незлобивый
Он в делах хозяйства и труда.

Степняки полярные якуты!
Есть ведь в вашем Заполярье степь.
Зимы там по-сказочному круты,
Летом греет ласковая твердь.

Там лежат каштановые почвы,
А южнее есть и чернозем.
Ясный день сменился тихой ночью,
И мороз якуту нипочем.

Из родных пределов Прибайкалья
Он почуял, что на север — степь,
С табунами верст прошел немало,
И в пути полуночном окреп.

В накопленьи опыта родами
Созревал якутский скотовод.
Окружен то блещущими льдами,
То озерных зеркалами вод.

Нынешний обширен край ловецкий,
С Хатанги53 по Чешскую губу54.
Кто на нартах катит молодецких,
Скоростью затмив пургу?

Ненцу кажется, что нету в мире
Лучше края, чем его страна.
Ненец прав: своей безмерной ширью
В этом мире взыскана она,

Взыскана водою и зверями,
Летом взыскана обильем птиц,
Беззакатными в июне светит днями,
А зимою — заревом зарниц.

Ветровой, степной, необозримый
Мир башкир, монголов и туркмен,
Вековых приливов и отливов,
Судьбоносных быстрых перемен!

Путь далек до пастбищ тучных, летних,
И в горах еще белеет снег.
Сладок отдых средь дерев столетних,
У стремнин и быстроструйных рек.

И хранит кочевник те деревья,
Мир урочищ и прозрачность рек,
Чтобы ей и в дальних поколеньях
Невозбранно насладился человек.

Коми крепкие и крепкая корела!
Край лесной, болотный и глухой,
И зимой, и летом много дела,
Нет покоя в жизни трудовой.

А всего сто пятьдесят народов,
И еще есть несколько племен.
Вместе вступим в города и годы
Внове наступающих времен.

a Горные группы Центрального Казахстана (вокруг нынешней Караганды).
b Житьи — зажиточные.

ПАМИР

В высоте над морем многоверстной
Крышей мира снежный лег Памир.
Переизбытком света ночью звездной
В высоте пульсирует эфир.

Высятся хребты пейзажем лунным,
Неземная в них и тишина, и тень.
Мир здесь кажется таинственным и юным,
Ночь — такой же светлою, как день.

Но бегут, бегут Памира воды
По ущельям мирозданья вниз.
В тех ущельях — древние народы,
И огни давно средь гор зажглись.

Сакли горные Рушана55 и Шугнана56,
В мире самые исконные поля,
А над горными полями и садами
Шелестят листвою тополя.

О, сады теснинного Дарваза57,
Сколько древних видов и пород!
Над садами — глыбою алмаза —
Крепи снежные сомкнувшихся высот.

Встретились киргизы и таджики
У преддверий в светоносный мир.
Зова ждет в молчании великом
Светом горным взысканный Памир.

ЕРГЕНИ58

Над скудной плоскостью солянок
Стоят грядою Ергени.
Средь рощ — приволье для стоянок,
И вод обилье в их тени.

А на восток, в степях великих,
Стада по тысяче голов,
На западе, в обширных ригах —
Гора сыпучая хлебов.

На север — Волга, а на юге,
Магнитом для ума и глаз,
Мерцает, на исходе круга,
Главою снежною Кавказ.

БУТОВИЧЕВКА a

Над рудниками — дальние курганы
И царской Скифии невозмутимый сон,
И Чертомлык, легендой осиянный,
И мой степной, неутомимый конь.

В степной пурге мой путь к Бутовичевке!
Мороз степей вдыхает жадно грудь.
Вперед! Вперед! Не знает остановки
Степной родной неустранимый путь.

a Родовое гнездо Савицких, к северу от г. Никополя, в самом центре «царской Скифии».

ЗАДАЧА

Строитель новых городов
Кавказа, Балхаша, Камчатки.
Ты выполняешь планы в срок,
Целестремительный и краткий.

В лесистой глубине Саян,
В песках пустыни прикаспийской,
Тебе особый жребий дан —
Служить задаче евразийской.

Ты весь — движенье и порыв!
Иди же просекой столетий,
Руби деревья, срубы строй,
К клетям пристраивая клети!

ЗАКОН МУЗЫКИ

Умей вести ведущий голос
Над хором прочих голосов.
За это наша Русь боролась
В потоке песенных веков.

Умей из нот разнолинейных
Единство крепкое создать,
В аккордах путаных, затейных
Простую правду разгадать.

Чтоб острым восходящим ходом
Шел ввысь и в даль души напев,
Гремел над миром и народом
Законом мужества и дел.

ПУРГА

Вместилища народной силы,
Необозримые края!
Суровым ветром, сердцу милым,
Россия повита моя.

Тот ветр ковал ее закалы,
Чрез изотермы шел Ермак.
И русские одолевали
И ярый зной, и хладкий мрак.

Казахские безбрежны степи!
Бескрайна хмурая тайга!
Хвала тебе, крепь русской крепи,
В просторах вставшая пурга!

1 Савицкий П. Н.: 1) Геополитические заметки по русской истории // Вернадский Г. В. Начертание русской истории. — Прага, 1927. Ч. 1. — С. 234–260; 2) Степь и оседлость // На путях. — Берлин, 1922.— С. 341–356; 3) О задачах кочевниковедения. — Прага, 1928.
2 Гумилев Л. Н. Статуэтки воинов из Туюк-Мазара // Сборник музея антропологии и этнографии. — М.; Л., 1949. Т. XII. — С. 232–253.
3 Соболев А. В. Полюса евразийства // Новый мир. 1991. №1. С. 180; Ключников С. Ю. Философское наследие Рерихов и евразийство // Ю. Н. Рерих: Материалы юбилейной конференции. — С. 69; Дугин А. Г. Евразийский триумф // Савицкий П. Н. Континент Евразия. — С. 438.
4 Гумилев Л. Н. Скажу вам по секрету, что если Россия будет спасена, то только как евразийская держава // Социум. 1992. № 9. — С. 83.
5 Гуковский Матвей Александрович (1898–1971) — крупный медиевист, историк искусства. Он был арестован в 1949 г., находился в лагерях в 1950-1955 гг. Работал в Эрмитаже с 1955 г. заместителем заведующего Отделом истории западноевропейского искусства, с 1960 по 1969 гг. возглавлял научную библиотеку Эрмитажа. Л. Н. Гумилев после выхода на свободу в 1956 г. устроился работать в научную библиотеку Эрмитажа. Там и состоялось знакомство М. А. Гуковского и Л. Н. Гумилева.
6 Путеводитель: Личные фонды ГАРФ (1917–2000) / Отв. ред. С. В. Мироненко. — М., 2001. Т. 5.
7 ГАРФ. Ф. 9586 Оп. 1. Д. 231, 232.
8 Пашуто В. Т. Русские историки – эмигранты в Европе. — М.: Наука, 1992. —С. 192.
9 Ларюэль М. Когда присваивается интеллектуальная собственность, или О противоположности Л. Н. Гумилева и П. Н. Савицкого // Вестник Евразии. 2001. №4 (15). С. 8.
10 Вацек Й. Фонды Русского зарубежья в пражской Славянской библиотеке // Зарубежная Россия. 1917–1939: Сб. ст.: [По материалам Междунар. науч. конф. «Культ. наследие рос. эмиграции 1917–1939 гг.», 29 ноября–1 декабря 1999 г., Санкт-Петербург / Редкол.: В. Ю. Черняев (отв. ред.) и др.]. — СПб., 2000. Кн. 1. — С. 418.
11 ErmolaevV., TitovA. История нескольких заблуждений // Revue des etudes slaves. Paris. 2005. LXXVI/4. — P. 501.
12 Письма П. Н. Савицкого Л. Н. Гумилеву // Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии. М.: Экопрос, 1993. С. 201–236; Из писем П. Н. Савицкого Л. Н. Гумилеву // Гумилев Л.Н. Черная легенда. — С. 533–540.
13 Лавров С. Б. 1) Л. Н. Гумилев и евразийство // Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии. С. 7–19; 2) Лавров С. Б. Лев Гумилев: Судьба и идеи. М., 2000; Ларюэль М. Когда присваивается интеллектуальная собственность, или О противоположности Л. Н. Гумилева и П. Н. Савицкого // Вестник Евразии. — С. 5–19. Переиздано в книге: Евразия: Люди и мифы / Сост. и отв. ред. С. Панарин. — М., 2003. — С. 50–65; ErmolaevV., TitovA. История нескольких заблуждений // Revue des etudes slaves. — Paris. 2005. LXXVI/4. — P. 499–510.
14 Письмо (от 26 ноября 1956 г.) написано на обороте шести открыток с видами Праги. Каждая открытка снабжена комментариями П. Н. Савицкого.
15 Во время Второй мировой войны П. Н. Савицкий жил в Праге, он был уволен после ее оккупации немцами из Немецкого университета из-за отрицательного отношения к нацизму, остался директором Русской гимназии, однако его возможности заниматься наукой в силу постоянной угрозы ареста были ограничены. После освобождения Праги в 1945г. он был депортирован в Москву, осуждён за антисоветскую деятельность и помещен в трудовой лагерь в Мордовской области сроком на 10 лет. В 1954 г. наказание было смягчено, и П. Н. Савицкого перевели в Подмосковье. В 1956 г. он вышел на свободу и вернулся в Прагу.
16  Частично стихи П. Н. Савицкого были опубликованы: Савицкий П. Н.: 1) Стихи / П. Востоков [псевд]. — Париж, 1960; 2) Дороги. Чернигов, 1996; 3) Неожиданные стихи. — Прага, 2005.
17 Имеется ввиду здесь и далее Матвей Александрович Гуковский (см. ссылку 5).
18 Речь идет о сочинении Л. Н. Гумилева «История Срединной Азии» (охватывает период с III в. до н. э. по Х в. н. э.), которое автор написал за время нахождения в тюрьме и лагере в период с 1953 по 1956 гг. Оно ляжет в основу его монографий «Хунну» (Л., 1960) и «Древние тюрки» (М., 1966).
19 Пазырыкские курганы — археологические памятники раннего железного века (V–III вв. до н. э.), в урочище Пазырык на Алтае. Исследованы погребения, в которых благодаря многолетней мерзлоте сохранились изделия из дерева, кожи, ткани, меха, металла, трупы людей и коней. Произведения искусства выполнены в зверином стиле.
20 Здесь и далее Анна Андреевна Ахматова, мать Л. Н. Гумилева.
21 Бартольд Василий Владимирович (1869–1930) — историк, философ, востоковед, общественный деятель, академик Петербургской Академии Наук (1913). Он опубликовал более 500 научных работ и 275 словарных статей. Впервые разработал многие вопросы в сфере политики, социальных отношений и культур Ближнего Востока и Средней Азии.
22 Семинарий Н. П. Кондакова (Seminarium Condacovium) был основан в 1925 г. в Праге, вскоре после смерти выдающегося археолога и искусствоведа Н. П. Кондакова его учениками. Главной задачей Института было издание рукописного наследия Кондакова, изучение древнерусского искусства, педагогическая деятельность. Руководителями семинара в разные годы были А. П. Калитинский, Г. В. Вернадский, А. А. Васильев, Н. П. Толль, Н. Е. Андреев. Всего было выпущено 11 сборников Семинария. В 1931 г. он был переименован в Археологический институт имени Н. П. Кондакова и вошел в состав Славянского института. Часть института, переведенная в 1938 г. в Белград, в 1941 г. прекратила свое существование. В 1945 г. его пражская часть также прекратила свою деятельность, а в 1948 г. была присоединена к Чехословацкой академии наук.
23 Латинское выражение «как в письме» ставилось после постскриптума или приписки вместо повторения стандартных формул вежливости, находящихся после основного текста. Характерно для переписки XIX в.
24 Речь идет о работах Л. Н. Гумилева, которые он послал П. Н. Савицкому по почте. В письме от 18 октября 1956г. Л. Н. Гумилев пишет: «В бандероль я вкладываю: Тезисы кандидатской диссертации — 2 стр.
Статуэтки воинов из Туюк-Мазара, оттиск из сборника МАЭ № 12. Это моя дипломная работа, единственная, успевшая быть напечатанной.
Пайкендская трагедия 587–589 гг. Она вошла в мою диссертацию как отдельная глава, но вполне может существовать как самостоятельная статья. 28 стр.
«Этногенез теленгитов» — монография написанная мною после возвращения из Горно-алтайской экспедиции».
Не все из перечисленного было опубликовано (Опубликованы: 1) Тезисы на соискание ученой степени кандидата исторически наук: Политическая история первого тюркского каганата: (546–659). — Л., 1948; 2) Статуэтки воинов из Туюк-Мазара).
Отдельная статья об истории богатейшего города Пайкенда на Шелковом пути опубликована не была. Однако глава под названием «Распря восьмидесятых годов», в которой описываются события, связанные с Пайкендской трагедией, действительно присутствует в кандидатской диссертации Л. Н. Гумилева «Подробная политическая история первого тюркского каганата: (546–659)» (Л., 1948). Позже эта тема была развита Л. Н. Гумилевым и в его докторской диссертации, переработанной в книгу «Древние тюрки» (гл. II).
25 Чжоу — название китайской династии и эпохи в истории Древнего Китая (1027–256 (по другим данным, 249) до н. э.). Основатель династии Чжоу (или Чу) сверг последнего правителя династии Шан, объединил племена и территории Северного Китая. Во времена империи Чжоу китайцы научились обрабатывать железо, ввели деньги, выработали и записали собрание законов. Борьба между родовыми владениями и уделами привели к ослаблению династии и её покорению царством Цинь. Эпоха Чжоу ознаменовалась образованием ряда философских школ (конфуцианства, даосизма, фацзя и др.), развитием литературы, изобразительного и музыкального искусства.
26 Жужане (жоужань, жуаньжуань, жужу, жуйжуи) — союз кочевых племен, обитавших в степях Западной Маньчжурии, Монголии и Туркестана в раннем средневековье. Их возвышение связано с именем Шелуня (402– 410), сплотившего разрозненные племена в сильный военный союз. Войны с тюрками, китайцами, уйгурами, а также внутренние распри постепенно ослабили жужаней. В середине VI в. союз жужаньских племен распался. Часть их была ассимилирована тюрками и другими народами, а другая часть откочевала далеко на запад и осела на среднем Дунае, просуществовав там до IX в.
27 Эфталиты — кочевые племена, вторгшиеся на территорию Индии из Центральной Азии в V в. Отличаясь языком и внешностью от остальных гуннов, они за светлый цвет кожи получили название «белые гунны». Эфталиты образовали государство на территории Средней Азии, Афганистана, Северо-Западной Индии и части Восточного Туркестана. Наиболее обоснованным является представление о принадлежности эфталитов к восточно-иранским племенам, хотя среди них могли быть и другие этнические группы. Ядро эфталитского объединения составляли, видимо, воинственные кочевые племена, подвергавшиеся воздействию оседлой городской культуры. С начала 5 в. эфталиты вели борьбу с сасанидами, которым пришлось платить им дань, с 460 предприняли завоевания в западной части Северной Индии. Эфталитское объединение распалось под ударами индийских, сасанидских и тюркских правителей: в Индии в 530-х гг., в Средней Азии и Афганистане в 560-х гг.
28 Савицкий П. Н. О задачах кочевниковедения: Почему скифы и гунны должны быть интересны для русского? — Прага, 1928.
29 Гумилев Л. Н. Подробная политическая история первого тюркского каганата: (546–659): Дис. … канд. ист. наук. — Л., 1948. Единственный известный в настоящее время экземпляр хранится в архиве Мемориального музея-квартиры Л. Н. Гумилева.
30 Киселев Сергей Владимирович (1905–1962) — советский археолог и историк, член-корреспондент Академии Наук СССР (1953), специалист по археологии бронзового века, а также древней и средневековой истории народов Южной Сибири и Монголии. Он вел археологические исследования на Алтае, в Хакасии, Туве, Центральном Казахстане (результаты были обобщены в труде «Древняя история Южной Сибири»), руководил советско-монгольской экспедицией, раскопками в Забайкалье.
31 Талько-Грынцевич Юлиан Доминикович (Talko-Gryncewicz, Juljan; 1850–1936) — российский и польский этнограф, археолог, медик, занимался раскопками могильников в Забайкалье (изучал их этнические типы). Он опубликовал более 300 работ (на русском и польском языках) по антропологии, этнографии и археологи Украины. В Троицеславске им был основан Музей археологических и антропологических экспонатов, он был также «правителем дел» отделения Российского географического общества в Кяхте.
32 Турфанский оазис представлял собой буферную зону между селившимися в оазисах Восточного Туркестана земледельцами и кочевыми ордами Евразийской степи. Через него проходила северная ветвь Великого шелкового пути. Во времена династии Хань Турфан был центром торгового княжества, которое было разгромлено войсками династии Тан в 640г. В последующем за обладание Турфаном спорили разные народы.
33 Выдержка из письма со слов «Я вообще не склонен» до слов «Нам бы брать с него в этом пример» впервые была опубликована в кн.: Гумилев Л. Н. Ритмы Евразии. С. 205.
34 О. Иакинф (Никита Яковлевич Бичурин, 1777– 1853) — русский китаевед. С 1807 г. он 14 лет был главой духовной миссии в Пекине, где в совершенстве изучил китайский язык. Основные работы посвящены истории и этнографии тюркоязычных народов Средней и Центральной Азии по китайским источникам, а также истории, культуре и философии Китая; перевел значительное число со-
чинений китайских философов. «История Китая» — одно из неопубликованных сочинений Н. Я. Бичурина (хранилось в 1950-е гг.: Ленинградский отдел Института народов Азии АН СССР (сейчас — Санкт-Петербургский филиал Института востоковедения). — Ф. 7.)
35 Або-хан (Абруй, Долобянь, Торэмен, Турум) предводитель восстания в 80-х гг. VI в. на территории нижнего Согда (современная Бухарская область). Захватив Пайкенд, Абруй, по словам Наршахи, «стал жестоко править этой областью». Многие дехкане (здесь – представители высшей знати) и богатые купцы бежали в Семиречье и обратились за помощью к правителю тюрок Кара-Чурину, войска которого разгромили восстание около 585 г. Абруй был казнен.
36 Толстов Сергей Павлович (1907–1976) — археолог, этнограф, историк, член-корреспондент Академии Наук СССР (1953), почетный член-корреспондент Академии Наук УзССР. Под его руководством было осуществлено издание 18-томной серии «Народы мира». С. П. Толстовым были сформулированы основы концепции хозяйственно-культурных типов и историко-этнографических областей, он внес вклад в изучение этнографии кочевых, полукочевых и оседлых народов Средней Азии, в разработку основ палеоэтнографии.
37 Ашина — согласно Н. Я. Бичурину (см. сноску 34), вождь небольшой дружины в IV в. н. э. Когда тобасцы завоевывали Северный Китай, то среди покоренных племен были и «пятьсот семей Ашина», которые возникли в свое время от смешения разных племен, обитавших в западной части Шэньси. Ашина с этими «семьями» бежал от то-басцев к жужаням. Китайцы называли этих людей Ту-кю, расшифрованное как «тюрк+ют», т. е. тюрк, и это слово превратилось в собирательное имя, что стало позднее этническим названием: тюркюты, тюрки. В книге Л. Н. Гумилева «Древние тюрки» довольно много говорится о людях Ашина и о происхождении самого этого имени. Неудивительно, что Л. Н. Гумилев обсуждает эту тему с П. Н. Савицким, так как к 1956 г. у него было много наработок для этой книги.
38 Фирдоуси (Абулькасим) (около 940–1020 или 1030) — персидский поэт. В 976 г. он продолжил поэму «Шахнаме», начатую поэтом Дакики. «Шахнаме» была преподнесена султану Махмуду Газневиду (998–1030), который подверг Фирдоуси преследованию, так как содержание поэмы противоречило политике султана.
39 Л. Н. Гумилев пишет к П. Н. Савицкому (19 дек. 1956г.): «По поводу Вашего сомнения в правоте моей концепции о пайкендских событиях я приведу Вам мой личный спор с С. П. Толстовым в его директорском кабинете…».
40 Ян-Чжун (Ян-Цзян) — в статье Л. Н. Гумилева «Великая распря в тюркском каганате в свете византийских источников» (Византийский временник. 1961. Т. XX. С. 81) о нем написано так: «О состоянии дисциплины в тюркютской армии нам достаточно определенно сообщил Ян-Дзянь, тогда еще генерал Чжоуского государства: «Тюркютские ратники пренебрегают и наградами, и наказаниями, мало уважают своих начальников и по большей части не соблюдают порядка»». (Гумилев ссылается на: Бичурин Н. Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. — М.; Л.,1950. Т. I. — С. 232).
41 «Теленгиты» («Этногенез», «Этногенез теленгитов») — неопубликованная рукопись монографии, написанная Л. Н. Гумилевым после возвращения из Горно-алтайской экспедиции (см. сноску 24). «Пиктографическое» письмо, рукопись статьи, о которой Гумилев пишет Савицкому в своем письме от 18 декабря 1956 г.: «Опыт разбора древне-тибетского пиктографического письма. Это плод моих приватных заработков в музеях, где я описывал коллекции и попутно сделал некоторые наблюдения для себя». Статья была опубликована лишь в 1972 г. (Гумилев Л. Н. Опыт разбора тибетской пиктографии // Декоративное искусство. 1972. №5. — С. 26–31.)
42 Плотин (204/5–270) — древнегреческий философ-платоник, основатель неоплатонизма.
43 Ямвлих (280–330) — античный философ-неоплатоник, ученик Порфирия, автор сочинения «О египетских мистериях», глава Сирийской школы неоплатонизма в Апамее.
44  На лицевой стороне открытки, на которой написано это письмо — репродукция картины А. Ван Дейка «Св. Бруно»
45 ленинградским.
46 Толль Н. П. Скифы и гунны: Из истории кочевого мира. — Прага: Евраз. кн. изд-во, 1928; Вернадский Г. В. Начертание русской истории. — Прага, 1927. Ч. 1.
47 Россия — особый географический мир. Прага: Евразийское книгоиздательство, 1927; Евразия в свете языкознания. Париж, 1931.
48 Толль Николай Петрович (1894–1985) — археолог, историк; ученик Н. П. Кондакова в 1932–1938 — директор Семинария (института) им. Н. П. Кондакова в Праге, с 1939 — в США, занимал кафедру иранистики в Йельском университете.
49 Толль (урожд. Вернадская) Нина Владимировна (1898–1986) — врач-психиатр, дочь В. И. Вернадского. С 1922 г. жила в Чехословакии, окончила медицинский факультет Пражского Карлова университета. Работала в представительстве Российского Красного креста в Праге. В 1926 г. вышла замуж за археолога Н. П. Толля (о нем см. прим. 48). В 1939 они переехали в США, где в 1940–1953 работала в психиатрической клинике под Бостоном.
50 Имеется ввиду Георгий Владимирович (далее в письмах Г. В.) Вернадский (1887–1973) — крупный историк,
участник евразийского движения, профессор Йельского университета, один из основоположников русистики в США. Он родился в семье выдающегося русского ученого В. И. Вернадского. В 1920 г. Г. В. Вернадский эмигрировал. Он начал преподавать на Русском юридическом факультете в Праге, стал активным участником Семинария им. Н. П. Кондакова, сблизился с представителями евразийского движения. В 1927 г. в Праге вышла его монография «Начертании русской истории». В этом же году Г. В. Вернадский переехал в США по приглашению Йельского университета. В 1930-е гг. он опубликовал ряд монографий (Lenin, Red Dictator. New Haven, 1931; The Russian Revolution. 1917–1932. New York, 1932; Political and Diplomatic History of Russia. Boston, 1936; Опыт истории Евразии с половины VI века до настоящего времени. Берлин, 1934; Звенья русской культуры. Брюссель, 1938. Ч. 1). В середине 1930-х гг. М. М. Карпович задумал создать многотомную «Историю России». Г.В. Вернадский написал первые пять томов (Ancient Russia. New Haven, 1943. Vol. 1; Kievan Russia. New Haven, 1948. Vol. 2; The Mongols and Russia. New Haven, 1953. Vol. 3; Russia and the Dawn of the Modern Age. New Haven, 1959. Vol. 4; The Tsardom of Moscow 1547–1682. New Haven, 1969. Vol. 5. Parts 1–2). В 1959 г. была опубликована его работа «The origins of Russia». Уже после его смерти вышла работа «Russian historiography» (1978).
51 Вернадский Г. В. Опыт истории Евразии с половины VI века до настоящего времени. — Берлин, 1934
52 Геррос — местность в Скифии, около современного Никополя, где река Герр впадает в Днепр. В Герросе была скрыта главная скифская святыня — царский некрополь.
53 Хатанга — река на севере Средней Сибири, в Таймырском автономном округе (Красноярский край).
54 Чешская Губа — залив на востоке Баренцева моря, между берегами полуострова Канин Нос и материка.
55 Рушан — западная провинция (бекство) Бухарского ханства.
56 Шугнан — бухарская провинция (бекство), занимающая юго-западную окраину Памира.
57 Дарваз — юго-восточная провинция (бекство) Бухарского ханства, в Памире, по течению реки Пяндж (верхняя Амударья).
58 Ергени — возвышенность на юго-востоке восточноевропейской равнины, протягивается от Волги в районе Волгограда на юг до долины реки Восточный Маныч в Калмыкии.

Воронович А. В., Козырева М. Г.
(подготовка писем к публикации, вступительная статья и примечания)