С. А. ВИНОГРАДОВ, A. И. ЧАЛГАНОВ, B. Г. ШЕВЧЕНКО

О РОЛИ КАЗАЧЕСТВА В ОБЕСПЕЧЕНИИ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ

Казачество имеет богатую событиями, победами и героями длительную историю. Издавна казаки (в переводе с тюркского наречия это — удалец, вольный человек. — ред.) по месту расположения назывались запорожскими, донскими, кубанскими, тверскими, оренбургскими, сибирскими, забайкальскими и т. д. Если представить себе карту России, то можно убедиться, что их компактные поселения располагались, как правило, вдоль южного и восточного пограничья России, обеспечивая, тем самым, геополитическую безопасность государства.

Впервые о «козаках Рязанских» (тогда Рязань была окраиной Московского государства) упоминается в 1444 году в летописи времён княжения Великого князя Василия Васильевича Тёмного (1450–1462 гг.). Обратим внимание на то, что повествует по этому поводу Н. М. Карамзин в «Истории государства Российского»: «…Козаки были не только в одной Украйне, где имя их сделалось известно по истории около 1517 года; но вероятно, что оно в России древнее Батыева нашествия, и принадлежало торкам и берендеям (торки и берендеи — кочевые тюрко-язычные племена, заселившие к середине 11 века южнорусские степи. — ред.), которые обитали на берегах Днепра, ниже Киева. Там находим и первое жилище козаков. Торки и берендеи назывались черкасами: козаки также. Вспомним касогов (в русских летописях так называли адыгов. — ред.), обитавших, по нашим летописям, между Каспийским и Черным морем; вспомним и страну Казахию, полагаемую императором Константином Багрянородным (Константин VII, 905–959 — византийский император. — ред.) в сих же местах; прибавим, что осетинцы и ныне именуют черкесов касахами, столько обстоятельств вместе заставляют думать, что торки и берендеи, называясь черкасами, назывались и козаками; что некоторые из них, не хотев покориться ни моголам, ни Литве, жили как вольные люди на островах Днепра, огражденных скалами, непроходимым тростником и болотами; приманили к себе многих россиян, бежавших от угнетения; смешались с ними и под именем козаков составили один народ, который сделался совершенно русским, тем легче, что предки их, с десятого века обитав в области Киевской, уже сами были почти русскими. Более и более размножаясь числом, питая дух независимости и братства, козаки образовали воинскую христианскую республику в в южных странах Днепра, начали строить селения, крепости в сих опустошенных татарами местах; взялись быть защитниками литовских владений со стороны крымцев, турков и снискали особенное покровительство Сигизмунда I (король польский и великий князь литовский с 1506 г. — ред.), давшего им многие гражданские вольности вместе с землями выше Днепровских порогов, где город Черкассы назван их именем. Они разделились на сотни и полки, коих глава или гетман в знак уважения получил от государя польского, Стефана Баторя, знамя королевское, бунчук, булаву и печать. Сии-то природные воины, усердные к свободе и к вере греческой, долженствовали в половине XVII века избавить Малороссию от власти иноплеменников и возвратить нашему отечеству древнее достояние оного. — Собственно так называемые козаки Запорожские были частию малороссийских: Сеча их, или земляная крепость ниже Днепровских порогов, служила сперва сборным местом, а после сделалась жилищем холостых козаков, не имевших никакого промысла, кроме войны и грабежа. — Вероятно, что пример украинских козаков, всегда вооруженных и готовых встретить неприятеля, дал мысль и северным городам нашим составить подобное земское войско. Область Рязанская, наиболее подверженная нападению ординских хищников, имела и более нужды в таких защитниках. Люди молодые, бездомовные, записывались в козаки, побуждаемые к тому или некоторыми особенными, гражданскими выгодами — может быть, освобождением от всяких податей — или прелестию добычи воинской. В истории следующих времен увидим козаков ординских, азовских, ногайских и других: сие имя означало тогда вольницу, наездников, удальцев, но не разбойников, как некоторые утверждают, ссылаясь лексикон турецкий: оно без сомнения не бранное, когда витязи мужественные, умирая за вольность, отечество и веру, добровольно так назвалися» [1]. Из этого столь обстоятельного описания казачества следует сделать вывод, что его зарождение и местообитание пришлось как раз на пограничье зарождающегося Российского государства с иноплеменниками. Иначе говоря, казаки по своему социальному положению изначально выполняли функцию обеспечения геополитической безопасности Руси-России.

Казаки назывались запорожцами и больше были известны не как казаки, а как черкасы (в русских документах того времени черкасами называли также черкесов — представителей северо-кавказских племён. — ред.). Сначала казаков было немного. Это были самые отчаянные люди, которые не жалея головы своей объединялись с другими людьми, чтобы мстить за злые татарские обиды. Некоторые из казаков даже в степи под самым носом у татар укреплялись, строили поселения, защитные сооружения. После победы над Золотой Ордой Русское государство стремительно расширяло свои пределы, и этому во многом способствовали казаки. Сначала сила у казаков была невелика. Со временем число казаков прибывало за счёт беглых крестьян из других областей России. Подобным образом казачьи отряды создавались не только на Днепре, но и на Дону. Всё более и более увеличиваясь числом, казаки начали строить селения (хутора и станицы), крепости в опустошённых землях; со 2-й половины XVII века стали заниматься, наряду со сторожевой службой, хлебопашеством и скотоводством. Позже во многих приграничных местах стало создаваться казачьи войска, так к XIX веку казачество постепенно превратилось в особое привилегированное военное сословие. В мирное время на казаков возлагалась задача обеспечения безопасности государственных границ, и они с этой задачей блестяще справлялись.

После воссоединения Украины с Россией в 1654 году на территории восточной части Украины было образовано Слободское казачество. В XVII веке создавалась усиленная защита восточной окраины Московского государства в пределах современного Пензенского края: строились укреплённые пункты, проводились сторожевые линии, устроена была так называемая черта, прорезывавшая всю территорию нынешней Пензенской области с юго-запада на северо-восток. В 1663 году казаками-черкасами был основан город-крепость Пенза. Позже Пензенский уезд был поделён в административном отношении на 4 казачьих стана: Засурский, Узинский, Шукшинский и Завальный. Со взятием Петром I турецкой крепости Азов в 1696 г. связана история служивших в составе российских войск Хоперских казаков и Хоперского полка, который положил начало Кубанскому казачьему войску [2].

Достаточно хорошо известна роль казаков в покорении и освоении Урала, Сибири и Дальнего Востока. Казаки же обеспечивали безопасность и защиту интересов России во вновь освоенных землях. Началось всё это во времена царствования Ивана Грозного. В 1581–1584 гг. казаки под руководством атамана Ермака начали успешное покорение Урала и Сибири. Они опередили на полтора столетия знаменитое высказывание Михаила Васильевича Ломоносова: «Богатство России прирастать Сибирью будет», хотя это высказывание и до сих пор остаётся актуальным. До сих пор Сибирь и Дальний Восток остаются ещё далеко не освоенными полностью. Тогда казаки смелые и гордые люди, шедшие «встречь Солнца» вопреки всему, не под ноги себе глядя, а смотря только вперёд. Они смело шли туда, где ещё ничего не было, но они верили, что там впереди будет их дом. И они дошли до нашего Тихоокеанского побережья и создали там казачьи станицы и города. Россия навсегда благодарна им — первым русским, поселившимся в Сибири и на Дальнем Востоке и обжившим те далёкие места.

Из исторической литературы известно, что первое русское поселение на побережье Тихого океана было основано в 1639 году участниками первой русской экспедиции, возглавляемой казаком Иваном Москвитиным. В 1643 году вторая русская экспедиция под командой казака Василия Пояркова достигла Амурского лимана. Следующая экспедиция на Амур в 1649–1650 гг. была организована Ерофеем Павловичем Хабаровым. Благодарные потомки сохранили его имя в названии железнодорожной станции на Транссибирской магистрали и города Хабаровска, крупнейшего города на Дальнем Востоке. К сожалению, освоение Приморья сопровождалось непрекращающимися военными столкновениями между казаками с одной стороны и маньчжурами и китайцами с другой. Казаки несли потери и это продолжалось до заключения в 1689 году между Россией и Китаем Нерчинского трактата — первого дипломатического акта в отношениях России с Китаем.

С меньшими потерями проходило освоение русскими казаками Камчатки, Чукотки, Курильских островов и других мест побережья Тихого океана. Следует назвать имена Михаила Страдухина (1641–1656 гг.), казака Семёна Дежнёва (1646–1656 гг.), открывшего проход из Ледовитого океана в Тихий океан и известного сейчас под именем пролива Дежнева, Володимира Атласова (1695–1700 гг.), имевшего после окончания экспедиции встречу с Петром Первым, Витуса Беринга, Алексея Чирикова (1728–1746 гг.) и многих других исследователей и открывателей новых земель в тех местах. В итоге всё это привело к тому, что 10 мая (по новому стилю 21 мая) 1731 года указом императрицы Анны Иоанновны была учреждена Сибирская военная флотилия с главной базой в Охотске. Она была создана для охраны побережий и островов Тихого океана, открытых русскими землепроходцами-казаками и мореплавателями. Этот день принять считать датой создания Российского Тихоокеанского флота [3].

Активная деятельность казаков, совершавших походы на Азов, в Тавриду ещё в 1637 году, способствовала несколько позже, уже во времена Григория Потёмкина и адмирала Фёдора Ушакова, созданию и Российского Черноморского флота, а так же возведению города Севастополя. Надо отметить, что слава русских казаков начиналась со славы морской. Без малого 300 лет казаки господствовали на Каспийском (Хвалынском), Азовском и Чёрном морях. Казачьи весельные струги доходили до Стамбула, Рима и Алжира.

Как следует из вышеизложенного, территориальному расширению границ Государства Российского во многом способствовали казаки. Кроме того, они обеспечивали безопасность сухопутных и морских границ России. Однако, верно служа государству, казаки считали себя независимыми союзниками, а не подданными. Веками вырабатывалось народное казачье сознание. По мнению казаков, главная ценность, которую они получили от Бога вместе с жизнью которой очень дорожили, — это воля. Но воля понималась не как свобода выбора. С древности казаки жили самостоятельными общинами — казачьими станицами. Каждая из них представляла миниатюрное государство республиканского типа. Все наиболее важные дела решались на общем собрании совершеннолетних мужчин-станичников, называвшемся казачьим кругом. Власть возглавлял станичный атаман, избираемый на 3 года. Но в своём доме, в своём дворе каждый казак, как говорилось, был государем. Даже атаман не мог войти во двор казака без разрешения хозяина.

С Петра I в истории казачества начинается период, когда казаков стали тасовать, как колоду карт, их начали переселять с места на место. В 1722 году Пётр переселил тысячу семей донских казаков в междуречье Волги и Дона, чтобы перекрыть проход в центральную Россию разбойничьим шайкам из кавказских горцев. Потом их вновь переселили на Северный Кавказ. Их потомки и сейчас живут в казачьих станицах Кавказских Минеральных Вод. Других казаков переселили в Дагестан, где они образовали терское казачество. Ещё при Петре I стали создаваться укреплённые линии, которые представляли собой длинные цепочки казачьих станиц, расположенных недалеко друг от друга. Эти линии тянулись на тысячи километров по бескрайним степям и горам. Служба в них была невероятно тяжела. Казаки защищали границы Российской империи от недружелюбных соседей. Власти признавали большую пользу, приносимую казаками государству. Недаром князь Григорий Потёмкин вынашивал планы превратить весь юг России в сплошной казачий край. Для этого создавались новые казачьи войска, куда зачисляли всех желающих. Новые казачьи войска коренными казаками воспринимались болезненно, «новых казаков» называли «сторублёвыми», потому что им правительство выделяло сто рублей подъёмных для переселения из центра России на окраины, в Забайкалье, Даурию, на Амур и т. д. Так уже случилось в истории нашего государства, что там, где было трудно, туда направлялись казаки. Они, не жалея сил, а порой и самой жизни, устанавливали порядок, стабильность, обеспечивали безопасность страны и покой для граждан. Казачество по праву можно считать оплотом государственности. Казаки были верны России, обеспечивали безопасность страны в мирное и военное время. Ни один военный конфликт не обходился без участия казачьего войска.

Перед Великой Отечественной войной 1941– 1945 гг. И. Сталин попытался воссоздать «советское качество». Казакам было разрешено служить в кавалерийских частях. Во время войны созданные казачьи корпуса прошли героический путь и поддержали славу казачества как защитника Отечества. Особенно прославился своими рейдами в тыл врага кавалерийский корпус генерала Л. Доватора.

В годы перестройки и так называемых демократических реформ повеяло свободным ветром, отношение в обществе к казачьему движению стало меняться. Стали возникать казачьи общественные организации на Дону, Кубани, Урале и в других местах. Создан союз казачьих формирований Российской Федерации, верховным атаманом которого является генерал-полковник А. П. Демин.

Итогом этого движения стало принятие закона «О реабилитации репрессированных народов», в котором есть и специальное пояснение в отношении казачества. Но становление казачества идёт непросто. До сих пор не принят Федеральный закон о казачестве в России, хотя учреждена должность помощника Президента РФ по казачеству. 18 апреля 2007 года Законодательное собрание Санкт-Петербурга приняло за основу проект Закона «О государственной и муниципальной службе казачества в Санкт-Петербурге», подготовленный депутатами В. Е. Мартыненко и А. Г. Крамаревым. В соответствии с основными положениями закона «О государственной поддержке российского казачества» должен быть введён государственный реестр казачьих обществ, которые приняли на себя обязательства по несению государственной службы. Кстати, идея о привлечении казачьих формирований к государственной и муниципальной службе пока поддерживается не всеми казаками, даже не всеми руководителями казачьих общественных организаций. Тем не менее, этот вопрос назрел и его надо быстрее решать.

Особое значение в ходе анализа роли казачества в обеспечении геополитической безопасности России приобретает вопрос о политической культуре казаков, который подробно был рассмотрен Г.О.Мациевским [4]. Наиболее существенным из автоматизмов и стереотипов мыслительной деятельности инверсионной составляющей российского стиля мышления, как справедливо отмечает Мациевский, является его милитаризованный характер. В казачьей политической субкультуре эта черта мышления проявилась еще более явно. Данное утверждение является практически бесспорным. «Военизированный» стиль мышления был характерен для казачества на всех этапах его истории, а «военный вопрос» — наиболее часто поднимаемым в последнее десятилетие. Оформившееся к началу ХХ в. в «военно-служилое» сословие, казачество в период конца 80–90-х гг. ХХ в. под возрождением зачастую понимало возврат к военной службе. Требование военной службы становилось зачастую частью политических программ казачества. И хотя, как отмечает Н. И. Бондарь, возрождающиеся казачьи войска являлись не армейской структурой, а «этнокультурным организмом», милитаризованный характер казачьего мышления являлся достаточно выраженным. По данным опроса, проводимого в Краснодарском крае Т. В. Таболиной, большинство казаков — респондентов высказались за необходимость создания казачьих формирований, координирующих свою деятельность с Минобороны России и МВД России для «защиты безопасности и поддержания порядка в Краснодарском крае». К 1998 г., по данным Начальника Главного управления казачьих войск при Президенте РФ А. П. Семенова, казаки уже активно привлекались к военной службе, охране государственной границы. Из них комплектовалось «15 воинских частей Минобороны России и 42 погранзаставы Федеральной пограничной службы Российской Федерации» [5]. Уникальный случай, когда организация, имеющая еще общественно-политический статус, имела свои официальные военные структуры в составе Вооруженных Сил страны.

Политическая субкультура современного казачества, являясь частью российской политической культуры, как и политическая культура современной России, несет целый ряд разносторонних черт, которые можно было бы рассматривать в виде нескольких блоков. Прежде всего — это многослойность и переплетение разнотипных элементов: как традиционно-российских (этатизм, авторитаризм, персонализм, анархизм, коллективизм, мессианство, соборность, солидаризм и др.), так советских (идеализм, вождизм, политический детерминизм, радикально-революционное сознание, уравнительство и т. д.) и модернистских (индивидуализм, права и свободы человека, ориентация на успех и конкуренцию, рынок и демократию и др.). При этом сосуществование множества этнонациональных, региональных, конфессиональных и иных субкультур в культуре казачества проявляет такую его черту, как гетерогенность. В свою очередь фрагментарность, текучесть, неструктурированность и незавершенность политических установок и ориентаций проявляется сегодня в высокой степени конфликтности вследствие отсутствия общегосударственного консенсуса в понимании смыслов политической жизни, в разломах по линиям «общество — власть», «центр — периферия», «прошлое — настоящее — будущее» и т. д. Кроме того, для современной политической культуры российского казачества характерна и антиномичность: этатизм — анархизм; коллективизм — персонализм; архаизм, футуризм, консерватизм — радикализм; шовинизм — интернационализм; традиционализм — прогрессизм; прерывность — преемственность, что нашло отражение в политических требованиях, программах и заявлениях казаков.

В то же время особенностью мышления казачества остается именно традиционность. Возрождающееся казачество актуализировало те традиционные исторические черты своей политической культуры, которые в массовом сознании современных россиян оказались невостребованными. Такие характерные для общероссийской политической культуры черты, как общинность, коллективизм, соборность, патриотизм, православность и т. д., в преломлении современной казачьей   субкультуры   зачастую  приобретают больший радикализм, проявляются в большей активности их утверждения и отстаивания.

Примечания

1. Карамзин Н. М. Об истории государства Российского/ Сост. А. И. Уткин. —М., 1990. — С. 141–142.
2. См.: Короленко П. П. 200-летие Кубанского казачьего Войска. — СПб., 2003
3. См. подробнее: Бахрушин С. В. Казаки на Амуре. — Л., 1925; Ефимов А. В. Из истории великих русских географических открытий. — М.,1971; Никитин Н. И. Русские землепроходцы в Сибири. — М., 1988; Смирнов А. А. Казаки — морское сословие. — СПб., 2003 и др.
4. Мациевский Г. О. Особенности казачьей политической культуры//Советская культура: проблемы теоретического осмысления. Материалы Международной научной конференции. Санкт-Петербург, 20 июня 2008 г. /Отв. ред. И. Ф. Кефели. — СПб., 2008. — С. 213–215.
5. Козлов А. И. Возрождение казачества: история и современность (эволюция, политика, теория) / А. И. Козлов. Ростов-н/Д: Изд-во Рост. ун-та, 1995. — С. 26; Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). — Ф.Р-1843. — Оп. 1. — Д. 2. Л. 184–186; Бондарь Н. И. Кубанское казачество (этно-социологический аспект) / Н. И. Бондарь // Кубанское казачество: история, этнография фольклор. — М., 1995. — С.10; Таболина Т. В. Проблемы современного казачества 1980 — 1990-е гг. Дис… д. ист. наук. — М., 1999. — С. 379; Семенов А. П. Российское казачество /А. П. Семенов // Государственное становление казачества (1996–1998 гг.). Информационный бюллетень № 3. — М., 1998. — С. 6–7.