В.П. ЗИМОНИН

ЕВРАЗИЙСКОЕ ПРОСТРАНСТВО В МИРОВОЙ И РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИКЕ

Пространство — одна из важнейших категорий геополитики. Есть геопространства важные, есть — не очень, а есть такие пространства, за влияние над которыми ведется многовековая и нескончаемая борьба. К последним, безусловно, относится евразийское пространство. Это пространство долгое время являлось вожделенным объектом разного рода собственно евразийских охотников до захватов чужих земель, а в последнее столетие, и особенно с середины прошлого века, находится в центре геостратегических интересов и геополитического влияния Соединенных Штатов Америки. Как правило, на пересечении чужеземных интересов и вожделений оказывалась или была их основным объектом Россия, которая и сама, находясь в сердцевине Евразии, вынуждена вырабатывать свою политику на евразийском пространстве.

1. Евразийское пространство в мировой политике: вызовы и угрозы

В начале ХХI в. ситуация в мире характеризуется неустойчивостью, нестабильностью, психологической напряженностью. Налицо попытки превратить международную систему безопасности в систему единоличной безопасности США, хотя в современном мире такая узкоэгоистическая цель вряд ли достижима. Бульдожья (в сочетании с методами носорога) политика США на Балканах, Ближнем Востоке, в Южной Азии не дает в современных условиях развития цивилизации того результата, который бы устраивал мировое сообщество. В.В. Путин, выступая перед журналистами в период проведения последнего на сегодняшний день, июньского 2007 года, саммита Большой восьмерки, высказал опасение, что международная система безопасности близка к катастрофе. В полной мере это относится и к Евразии, самому населенному и многонациональному континенту Земли, отличающемуся, кроме того, и наибольшим количеством адептов крупнейших религий.

Как военный историк напомню один всем известный, но редко упоминаемый факт: именно на нашем Евразийском континенте зарождались и имели наибольший размах все мировые и другие крупнейшие войны в истории человечества. И сейчас он изобилует острыми, порой доходящими до вооруженного противоборства, конфликтами, уносящими тысячи жизней военнослужащих и гражданского населения, наносящими огромный вред экономическому и социальному развитию стран и народов.

Экономические, территориальные, межэтнические, межконфессиональные и идеологические противоречия, неконтролируемое движение криминального свойства капиталов, теракты и захваты заложников, наркотрафик, контрабанда — все это периодически обостряется, вспыхивает то в одной, то в другой частях континента, и разрешается, к сожалению, как правило, на основе старых, привычных силовых средств и методов, «бьющих по хвостам» и не устраняющих первопричины конфликтов. При этом в политических элитах ряда стран пока еще нет сложившейся традиции комплексного анализа проблем, общеконтинентального и общецивилизационного подходов, ответственности за судьбы не только своего, но и других народов, поиска компромиссов, создания атмосферы толерантности, доверия и сотрудничества во имя общих целей и соразвития.

И, тем не менее, в течение нескольких последних десятилетий предпринят активный поиск цивилизованных подходов к строительству и налаживанию в Евразии международных отношений на новых принципах. В качестве наиболее позитивных примеров я бы назвал создание и плодотворную многолетнюю деятельность на евразийском пространстве с участием ведущих держав мира Асеановского регионального форума (АРФ), объединяющего своими идеалами около четырех десятков стран Азии и Европы трансконтинентального Форума АЗЕМ, а также набирающих силу и авторитет Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС) и Шанхайской организации сотрудничества (ШОС)… Отличительной чертой названных организаций является попытка реализовать евразийский, комплексный подход к формированию новой системы международных отношений на многомиллиардном континенте. В трех из них, кроме АЗЕМ, важную роль играет Россия.

В принципе, в последние годы значительно выросло число тех, кто по тому или иному поводу обращается к евразийской проблематике.

По мнению известного российского политолога К. Брутенца, мировые центры все активнее приспосабливают свою политику к развивающемуся трансевразийскому процессу. «У Соединенных Штатов, — считает он, — формируется евразийская стратегия. На Евразию нацеливается и НАТО. Япония говорит о евразийской дипломатии. В Европе, которая “вовсю ухаживает’’ за Азией также все чаще мыслят евразийскими категориями, такие понятия, как “система взаимоотношений’’ в Евразии, “порядок’’ в Евразии и т. д., начинают входить в словарь международной политики». Одна из старейших в США политико-аналитических организаций Фонд Карнеги имеет дирекцию программ России и Евразии. Освоение просторов Евразии положено в основу экономической политики американской «Амоко Евразия петролеум компани». В отличие от российского МИДа Госдепартамент США создал специальное подразделение, отвечающее за координацию американской политики в отношении Евразии. На все евразийское пространство пытается распространить свое влияние и возглавляемая Соединенными Штатами НАТО. К сожалению, США проводят здесь политику, часто идущую вразрез с интересами народов Евразии.

В России или с российским участием в последние десять-пятнадцать лет на политическую, экономическую и научную арену вышли и с различной степенью активности и эффективности действуют «Евразийская партия России», партия «Евразия», сталелитейный холдинг «Evraz Group», Евразийский банк развития (совместное российско-казахстанское предприятие), Международный фонд развития «ЕврАзия», Евразийское астрономическое сообщество, Евразийский открытый институт, Институт проблем безопасности и развития Евразии и другие субъекты. Выходят в свет несколько периодических изданий, в названиях которых присутствует слово «Евразия». Старейшим трансевразийским предприятием по праву может считаться Транссибирская железнодорожная магистраль, имеющая выход на многочисленные железнодорожные маршруты в Европе и Азии (есть международный проект развития ТРАНСИБА, прокладки железнодорожной колеи под наши вагоны вплоть до Австрии).

Тем не менее, народы Евразии до сих пор не могут с уверенностью сказать, что на континенте прочно утвердились мир и стабильность, а наступивший новый век создает все условия для гармоничного развития каждой нации. Действующие в Евразии свыше 20 только институализированных и значительное число общественных и полугосударственных международных организаций, к сожалению, не только не смогли к настоящему времени обеспечить достижение этой гуманной цели, но, зачастую, и мешают друг другу. Нельзя не признать, что всеми ими предпринимается масса усилий для улучшения ситуации, но евразийское сообщество (это, скорее, условное название — оно, к сожалению, до сих пор не сформировалось) действует как бы растопыренными пальцами.

В этой связи, на мой взгляд, давно назрел вопрос о формировании на континенте собственной единой Евразийской системы комплексного обеспечения безопасности, сотрудничества и развития, которая стала бы альтернативой военно-блоковым, также как и построенным на идеологической, конфессиональной или националистической основах системам. Следует отдавать себе отчет в том, что дело это непростое и нескорое. Знаю это по собственному более чем 15-летнему опыту. Впервые я высказал эту идею в нескольких журнальных статьях в 1993–1997 годах, а в 1998 г. издал тысячным тиражом небольшую книгу под названием «Новая Россия в новой Евразии. Проблемы комплексного обеспечения безопасности». После этого не раз выступал на различных слушаниях и в ходе ситуационных анализов в Государственной Думе, в Совете Федерации нашего Федерального Собрания, в Совете безопасности Российской Федерации, в МИДовской системе, в академических кругах… И всегда и везде получал словесную поддержку. Но… Реально дело продвигается крайне медленно. Я бы сказал — в кругу реальной российской политики (а именно здесь и должны обрастать политическим содержанием и продвигаться в международном сообществе прорывные идеи) к этому относятся осторожно, если не боязливо: как бы чего в мире о России не подумали плохого…

США и страны НАТО — те не стесняются и не боятся ставить перед собой и осуществлять на практике, невзирая ни на что, даже сомнительной, с точки зрения учета интересов других стран и народов, ценности геополитические проекты. Кстати, моя скромная книжица вышла в свет практически одновременно (на пару месяцев раньше) со знаменитой амбициозной книгой Зб. Бжезинского «Великая шахматная доска. Господство Америки и ее стратегические императивы». Бжезинский, предложивший Соединенным Штатам возглавить, в частности, евразийские процессы, но понимающий невозможность обойти в этом деле Россию, с целью снижения ее ведущей роли выдвинул идею создания «конфедерированной России», разделенной на Европейскую Россию, Сибирскую республику и Дальневосточную республику (заметим, что Кавказский регион выпал из этой «нарезки»). Старая имперская политика: «Разделяй и властвуй!». Частично, с развалом СССР, это с нашей страной уже удалось сделать. Подходы же к созданию евразийской системы безопасности должны быть, конечно, иными. И здесь США не помощник.

Исходя из практики строительства интеграционных процессов в других регионах мира (зона НАФТА в Северной Америке, Европейский Союз…), в которых участвуют лишь локальные участники и не допускаются внешние претенденты на лидерство, ведущая роль в евразийских процессах должна принадлежать именно странам Евразии. Все больше такую необходимость ощущает Евросоюз, заинтересованный в поиске надежных партнеров в Азии и активизирующий проникновение сюда, невзирая на позиции США и оставляя их за бортом отношений, например, в названном мной формате АЗЕМ. Правда, пока в этой схеме нет и России… Задача же России — по самой природе являющейся евразийской державой — состоит в том, чтобы действовать на евразийском пространстве в тесном союзе и с европейскими, и с азиатскими структурами. Глубоко убежден в том, что евразийский проект способен остановить экспансию США.

Почему нужен общеевразийский процесс? Как я уже отмечал, все мировые и крупнейшие войны последних столетий зарождались именно в Евразии. Причина, на мой взгляд, заключается в том, что в Евразии не было (да и не могло тогда быть) единой надежной континентальной (евразийской) системы безопасности: некому было этим эффективно (авторитетно) заняться. Не могла претендовать на эту роль и наша держава.

С одной стороны, начиная с XVII века, Россия (потом СССР) как крупнейшая (срединная) держава Евразии в глазах мира представляла собой сначала «деспотичную» империю, затем — «рассадник» коммунизма. Правда, у имперских Англии и Франции репутация в этом плане также была невысокой. С другой стороны, в разные эпохи налицо были явно агрессивные государства — Франция, Германия, Италия, Япония. А когда такие государства существуют — никакая система безопасности, основанная на несиловых принципах, невозможна. Кроме того, менталитет всех народов допускал войну как нормальное явление.

Еще одна мысль. Исторически в большинстве случаев необходимость поиска путей достижения безопасности порождала естественная реакция государств и их лидеров на обострение противоречий, способных привести или уже приведших к войнам. Однако создававшиеся в таких «форс-мажорных» условиях системы формировались, в большей степени, в виде искусственных, порой силовым путем навязанных конструкций, призванных смягчить последствия противоречий, уже вступивших в конфликтную стадию, или разрешить их, как правило, временно, опираясь на вооруженную силу. Так, действовавшая достаточно эффективно более полвека ялтинско-потсдамско — сан-францискская система безопасности, зародившаяся в ходе и сложившаяся в результате Второй мировой войны, тоже создавалась в «форс-мажорных» обстоятельствах. Она отражала интересы стран-победительниц и, несмотря на то, что сыграла свою позитивную роль в послевоенном устройстве мира, сегодня подвергается ревизии, причем в первую очередь со стороны одного из ее создателей — Соединенных Штатов.

Истинной же целью системы международной безопасности, на мой взгляд, является создание такого миропорядка, в рамках которого невоенными средствами и методами на деле реализуются и гарантируются все постоянные (повседневные) жизненно важные интересы мирового сообщества, отдельных государств и их граждан (не буду их перечислять), что исключает саму вероятность возникновения войн.

Могут сказать «А не утопична ли эта цель?». Действительно, ее достижение возможно лишь при том условии, что геополитическая ситуация не отягощена неразрешимыми мирным путем глобальными противоречиями, отсутствуют великие державы, лидеры которых видят решение своих политических проблем исключительно на пути агрессии, на уровне консенсуса существует понимание необходимости недопущения новой мировой войны, поиска позитивных путей обеспечения выживания и развития цивилизации.

Так вот, при всех названных выше негативных моментах, своеобразие нынешней ситуации заключается в том, что мировое сообщество наконец достигло понимания того, что Третья мировая война недопустима. К тому же, сейчас среди государств Евразийского континента нет (пока еще нет) явно выраженного крупного агрессора, а стремящиеся силовым путем диктовать миру свое видение решения международных проблем и сделать его послушным себе США находятся за пределами Евразии и не всесильны. Решение проблем безопасности и соразвития на евразийском пространстве способно гарантировать мир и процветание не только народам, живущим на собственно Евразийском континенте, но и всей человеческой цивилизации.

2. Россия и евразийское пространство

Проблемы, связанные с геополитическим положением страны, волновали Россию давно. И связано это с тем, что сама судьба определила нам быть в сердце Евразии. Это создавало массу неудобств и возлагало на Россию огромную ответственность за судьбы не только российских народов, но и народов всей Евразии. Так сложилось, что в силу своего геостратегического положения наше государство оказывалось на пути всех поработителей, всех претендентов на мировое господство, стремившихся продвигаться и на восток, и на запад: от крестоносцев и татаро-монголов до Наполеона и Гитлера. При этом она становилась как бы барьером, останавливавшим и ослаблявшим агрессоров на пути к мировому господству ценой собственных многочисленных жертв и опустошения.

В годы «холодной войны» наша страна также находилась на «водоразделе» биполярного мира, поддерживая почти полвека военный баланс не только с США и Западной Европой, но также с Японией и Китаем.

Такая судьба России не могла не волновать раньше и волнует сейчас многие поколения политиков и ученых нашей страны. Особенно акцентировано проблемы евразийства подняты были в трудах классиков.

К ним следует отнести социолога и естествоиспытателя Н.Я. Данилевского, писателя и публициста К.Н. Леонтьева, историка и культуролога П.Б. Бицилли, лингвиста и философа князя Н.С. Трубецкого, историка С.Г. Пушкарева, географа и экономиста П.Н. Савицкого, историка и этнолога Л.Н. Гумилева. Отличительной чертой родоначальников российского «евразийства» как покинувших этот мир еще в ХIX веке, так и эмигрантского поколения первой половины ХХ века, была боль за судьбы России и живших в ней народов, сложившихся в результате многовековой эволюции в суперэтнос, органически соединивший в себе все лучшее от Востока и Запада. Евразия, в принятом ими понимании, представляет собой не одноименный материк, а срединный между Европой и Азией континент, Россию-Евразию.

Все труды старых евразийцев пронизаны идеей евразийского единства России, единства всех формировавших ее народов. По словам Л. Н. Гумилева, пронесшего идеи евразийства вплоть до своей смерти в 1992 г., концепция евразийства заключается в том, что Евразия — не только огромный континент, но и сформировавшийся в центре его суперэтнос с тем же названием. Идея евразийства по Гумилеву — есть идея единства суперэтноса, единства страны. Называя Россию Евразией, русские патриоты в эмиграции подчеркивали этим ее срединное географическое положение между Востоком и Западом и ее культурно-историческую специфику. Евразия, с их точки зрения, — это особый целостный культурный мир, отличный и от Востока, и от Европы. Его, следовательно, нельзя разделить на европейскую и азийскую части. В то же время, по их мнению, неправильным было бы видеть в России-Евразии просто сумму европейского и восточного начал. Их соединение дает не имеющие аналогов синтез, «симфоническое сочетание звучания культур разных народов России в едином евразийском оркестре».

В наши дни, когда Россия вновь, как и в первой четверти ХХ века, ищет государственную идею, способную ускорить вывод российского общества и Содружества независимых государств (СНГ) из глубокого системного кризиса конца ХХ века, идеи евразийства в его изначальном понимании имеют непреходящее значение, требующее, однако, на мой взгляд, учета новых реалий.

России уже недостаточно, что называется, «вариться в своей скорлупе». Для построения России как экономически сильной и политически влиятельной державы необходимо строить свою будущность в «симфоническом сочетании звучания культур в едином евразийском оркестре» не только «разных народов России», но и всех стран Евразийского континента. А это предполагает создание единого для всех евразийского пространства, окаймлённого соответствующей Евразийской системой безопасности, сотрудничества и развития, которая стала бы альтернативой военно-блоковой системе, с активным участием в этом процессе России.

Интересы обеспечения безопасности и развития России неразрывно связаны не только с мирной и стабильной обстановкой внутри себя, но и с прогрессивным развитием в соседних странах, регионах и на Евразийском континенте в целом. С другой стороны, Россия — евразийская держава, и потому для нее (здесь я полностью согласен с классиками) не является достаточным обеспечение безопасности лишь в одном, отдельно взятом регионе, например в Европе, если существуют серьезные проблемы в этой области в Азии. И наоборот. Именно поэтому Россия заинтересована в том, чтобы ее безопасность строилась комплексно, с учетом всех составляющих этого сложного явления, в едином пространственном ключе, при безусловном уважении интересов безопасности окружающих ее государств и в целом на Евразийском континенте, сообразуясь с интересами глобальной безопасности.

Ситуация, когда Россия в войнах («горячих» и «холодных») являлась страной, кому-то и в чем-то мешавшей, страной-барьером, весьма непродуктивна. Она сопряжена с большими жертвами и лишениями. В современных условиях Россия способна принять на себя выполнение другой роли — консолидирующей срединной евразийской державы, обеспечивающей транзит между Востоком и Западом, Севером и Югом Евразийского континента и являющейся транспортным, экономическим и гуманитарным мостом, а в случае необходимости, и авторитетным арбитром при разрешении возникающих время от времени проблем между странами Евразии.

Россия как держава, занимающая, действительно, «уникальное стратегическое положение на Евразийском континенте», на мой взгляд, должна проявлять себя в первую очередь как инициатор и субъект (актор) единой евразийской (трансконтинентальной) системы безопасности, сотрудничества и развития, что, конечно, не исключает нашей заинтересованности в мире, безопасности и стабильности в каждой из частей Евразии, а также на других континентах и в целом на планете. Российскому государству жизненно важно приложить все усилия, чтобы Евразия, в которой оно занимает достойное место, стала основой глобальной безопасности в XXI веке.

По плечу ли это России? В одиночку — нет! Но выступить инициатором и активным лоббистом трансевразийских процессов Россия вполне способна. Авторитет нашей страны неуклонно растет. Россию ныне никто серьезно не рассматривает имперским государством, а если и были у нее грехи вековой давности, то они искуплены избавлением мира от фашизма, в чем СССР сыграл решающую роль, а также созданием переживающих кризис, но привнесших в мировую практику много полезного ялтинско-потсдамской системы мироустройства, ООН, хельсинкской системы европейской безопасности. Поэтому именно сегодняшняя Россия в силу своего евразийства — геополитического положения самой крупной срединной страны континента — и неучастия в военных блоках способна выдвинуть и последовательно проводить в жизнь инициативу объединения стран Европы и Азии в целях создания Евразийской системы безопасности, сотрудничества и развития.

Единственное, что нам нужно, так это научиться смелее привлекать к реализации своих идей силу международного сотрудничества, как это уже блестяще реализует на примере Шанхайской Организации Сотрудничества (Китай), позитивный потенциал которой далеко не исчерпан. Но, как мне представляется, еще большим потенциалом обладает трансевразийская структура АЗЕМ, Форум АЗЕМ — принятая в 1996 г. в Бангкоке форма диалога в то время 25 стран Азии a и Европы b . Это — наиболее полная по составу (ныне — около 40 евразийских стран) по сравнению со всеми другими международная организация Евразии. На форумах АЗЕМ, к сожалению, довольно редко — один раз в два года — на высшем уровне обсуждается широкий круг экономических, политических и межцивилизационных проблем, включая борьбу с терроризмом и организованной преступностью.

Россия не приглашена в АЗЕМ, что объясняется тем, что она не является членом ЕС и не идентифицирует себя как сугубо азиатскую страну. Вместе с тем, очевидно, что целый ряд сложных региональных проблем, в их числе перспективы разрешения кризисов на Ближнем Востоке и Корейском полуострове, вокруг Ирака и Ирана, обсуждаемых на форуме АЗЕМ, не может быть эффективно решен без учета российских интересов и непосредственного участия Москвы. Создается впечатление, что участники диалога ощущают от этого определенную неудовлетворенность. Пока, образно говоря, в формуле «диалог Азия — Европа» знак « — » играет скорее роль разделяющего барьера, через который стороны с трудом пытаются общаться друг с другом, не решаясь разрушить это препятствие или хотя бы перекинуть через него мост.

Между тем, роль такого межцивилизационного моста, заинтересованного коммуникатора и партнера, а в перспективе, возможно, и модератора новых направлений совместной деятельности могла бы сыграть именно Россия. Ее положение как одновременно европейской и азиатской (евразийской) державы способно в случае присоединения к АЗЕМ оживить диалог двух субконтинентов, сделать его более оперативным (проводить не раз в два года, а ежегодно), расширить повестку дня, превратить форум в главную трибуну обсуждения общеевразийских проблем безопасности, сотрудничества и развития, способную обеспечить выработку трансевразийской идеи, объединяющей все страны Евразии.

Более тщательной подготовке очередных саммитов (их целесообразно перевести в формат ежегодных) способствовало бы учреждение постоянного рабочего органа форума, которым мог бы стать Евразийский совет по безопасности, сотрудничеству и развитию (ЕАСБСР). Россия могла бы выступать в роли посредника в разрешении деликатных проблем взаимоотношений Азии и Европы, предложить постоянное место для штаб-квартиры ЕАСБСР в удобном месте в центре Евразии (например, в бурно развивающемся Екатеринбурге, где недавно встречались министры иностранных дел восьмерки). Однако для реализации этой идеи искусственно создано препятствие, опирающееся на предназначение АЗЕМ — диалог между Азией и Европой (а не внутри состоящей из этих двух частей Евразии). Исходя из этого, России для участия в нем предлагается либо вступить в ЕС, либо влиться в ряды азиатов. Первое, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, не предвидится, а второе противоречит статусу России как евразийской державы, территориально расположенной и имеющей жизненные интересы и в Азии, и в Европе. К тому же имеется подобный прецедент, когда страна, в своей основе африканская, но имеющая географически полоску территории в Азии (Египет) вступила в состоящую из 16 государств чисто азиатскую организацию — Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА). И никто не стал спрашивать Египет, идентифицирует ли он себя азиатской страной.

Почему мы не вошли до сих пор в АЗЕМ? На мой взгляд, дело, возможно, заключается в отсутствия четко заявленной по этому вопросу позиции России (в МИДе РФ, кстати, нет органа или хотя бы чиновника высокого ранга, непосредственно отвечающего за формирование общеевразийской политики государства в отличие, например, от США, в госдепартаменте которого есть должность заместителя госсекретаря по делам Европы и Евразии с соответствующим аппаратом), в вялости отстаивания ее особых интересов на всем евразийском пространстве и пассивности в вопросе присоединения к форуму АЗЕМ. Ведь в качестве варианта, наверное, можно было бы инициировать выход с предложением о приглашении России в АЗЕМ со стороны дружественных стран (Китая, Вьетнама и др.).

На одной из весьма авторитетных встреч по ситуационному анализу, проходившей под эгидой Совета безопасности РФ в 2005 г., где, по сути, впервые в прямой постановке были поставлены и проблемы, связанные с российским евразийством, и где мне также было предложено выступить с кратким изложением своих подходов к ним, развернулась широкая дискуссия. Поразил ответ на поставленный мной вопрос о причинах нашего неучастия в Форуме АЗЕМ. Один из осведомленных участников ситуационного анализа заявил, что российское министерство финансов считает, что это слишком дорогое удовольствие и не визирует выделение денег на эти цели.

Между тем, в России складываются благоприятные и политические, и финансовые возможности для наращивания своего «международного административного ресурса». В 2006 г. она в качестве председателей «Большой восьмерки» и кабинета министров Совета Европы (решения которого являются обязательными к исполнению, в отличие от, например, резолюций Парламентской Ассамблеи СЕ), по всеобщему признанию, проявила себя в качестве авторитетного участника и одного из лидеров мирового сообщества. Для продвижения идеи и подкрепления практических шагов по формированию ЕАСБСР в качестве одного из жизненно важных национальных проектов Россия обладает и серьезными финансовыми ресурсами за счет средств быстро выросшего Стабилизационного фонда (в 2005 г. профицит федерального бюджета составил 1 трлн 612,9 млрд руб. /в 2007 г. он составил аж 8 % от ВВП/, а размер Стабфонда превысил 50 млрд долл.; темпы роста экономических показателей впечатляют: в середине 2007 г. Стабфонд достиг уже 121,5 млрд долл., а объем нашей внешней торговли вырос по сравнению с предыдущим годом на 17 %). Последние преобразования фонда не меняют дела. Одна из его частей — Фонд национального благосостояния — имеет на середину 2008 г. на своих счетах более 770 млрд рублей и тоже непрерывно растет. Исходя из этого, такое вложение капитала не только по силам России, но и способно дать стране ощутимые политические и экономические дивиденды за счет неизбежной в ближайшем же будущем экономии средств за счет снижения огромных расходов на силовые методы обеспечения безопасности (комплексное обеспечение безопасности — самый экономичный способ решения проблем безопасности и развития страны). Да и как военный и историк я что-то не припоминаю случая, чтобы, например, вопрос о том, в каком направлении должна развиваться стратегическая операция, определялся начальником финансовой службы фронта. Это дело, как минимум, командующего операцией, а то и политического руководства страны. Тем более, когда речь идет о судьбоносных политических решениях. Дело, на мой взгляд, в нашем конкретном случае не только в позиции наших финансистов.

Практика последнего десятилетия показывает, что и в реальной политике жизненно важный континентальный евразийский подход к обеспечению безопасности России отсутствует. Это связано, на мой взгляд, с недостаточно четкой, а порой и ошибочной постановкой проблем в двух последних редакциях формально одной и той же Концепции национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной высшим органом законодательной власти страны в 1997 г. Что бросается в глаза (остановлюсь здесь только на вопросах, связанных с евразийством)?

Во-первых, то, что в новой, ныне действующей редакции Концепции (изменения и дополнения в нее внесены без должной общественной и законодательной проработки Указом исполняющего обязанности Президента Российской Федерации 10 января 2000 г.), лишь вскользь упоминается евразийский характер Российского государства (глава I): «... Она (Россия. — В. З.) в силу уникального стратегического положения на Евразийском континенте объективно продолжает играть важную роль в мировых процессах». И все, больше ни слова об этом. Исчезло по сравнению с предыдущей редакцией Концепции следующее благое обязательство нашего государства (глава IV): «Как влиятельная европейско-азиатская держава» Россия «будет поддерживать отношения партнерства со всеми заинтересованными странами мирового сообщества». Анализа же влияния российского евразийства на решение проблем безопасности ни в первой, ни во второй редакциях нет совершенно. Нет поэтому и соответствующих рекомендаций и реальных политических решений.

Далее, еще в редакции 1997 г. изначально, по моему мнению, неверно определены ориентиры внешней политики страны. В частности, в ней отмечалось, что участие России в «создании обращенной в XXI век модели обеспечения глобальной, региональной и субрегиональной безопасности, основанной на принципе равенства и неделимой безопасности для всех...» предполагает создание «принципиально новой системы европейско-атлантической (? — В. З.) безопасности», «наращивание усилий по созданию многосторонних структур... в АТР и Южной Азии, т.е. в отдельных самостоятельных регионах, как бы разрывающих Россию и ее интересы на части.

При анализе угроз национальной безопасности России в международной сфере (глава III новой редакции Концепции) опять допущено дробление ее национальных интересов на ряд даже более мелких, чем ранее, регионов («… в Европе, на Ближнем Востоке, в Закавказье, Центральной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе» /точнее было бы: «Восточной Азии»/), причем неоправданно забыта выделявшаяся ранее Южная Азия. России же, на мой взгляд, нужно проводить единую политику безопасности и единую внешнюю политику и отстаивать свои интересы на всем трансевразийском пространстве.

Сейчас, когда поставлена задача выработать новые приоритеты внутренней и внешней политики Российской Федерации в условиях меняющегося мира, важно учесть высказанные замечания.

Необходим и комплекс мер информационно-пропагандистского характера. Важно, чтобы все страны мира осознали стабилизирующую роль России на евразийском и вселенском геополитических пространствах. Исчезновение или даже ослабление России как мощного центра мировых сил нарушило бы геостратегическое равновесие и в Евразии, и в мире в целом. Поэтому ослабление безопасности даже одной России равносильно уменьшению всеобщей безопасности. Развал же России подтолкнул бы многих соседей к борьбе за лакомые куски российского пирога, что неизбежно привело бы к новой мировой драке.

Россия и другие страны Евразии способны общими усилиями осуществить прорыв в решении проблемы создания достаточно прочной и всеобъемлющей системы международной безопасности, предполагающей мирное и спокойное сосуществование отдельных стран и народов, гармоничное развитие каждой личности.

Долгосрочным внешнеполитическим приоритетом России, на мой взгляд, должна стать обновленная, безопасная, развивающаяся Евразия. На пути к этому много сложностей и препятствий, преодолеть которые Россия может лишь путем проведения спокойной, последовательной и конструктивной работы со всеми соседями, как ближними, так и дальними. Здесь можно выделить своего рода приоритеты: 1) государства СНГ; 2) другие непосредственные соседи — прибалтийские республики, Китай, Япония, Монголия, а также оба корейских государства с учетом перспективы их возможного объединения; 3) европейские страны-члены бывшего СЭВ плюс Индия и Иран; 4) страны Европейского сообщества и АСЕАН. Отдельным приоритетом должно стать формирование некоего общеевразийского органа для координации деятельности разношерстных международных союзов и организаций, действующих в пределах Евразии. Итогом работы с каждой из групп стран и международными структурами континента должно стать создание Евразийской системы безопасности, сотрудничества и развития (очень важно здесь слово «развитие», которое подразумевает перспективу не только мира, но и процветания) как основы глобальной безопасности (естественно, с ключевой ролью в этой системе России как срединнорасположенной евразийской державы). В успехе создания такой системы не могут не быть заинтересованы народы других континентов, в т.ч. США, хотя, порой, как я уже говорил, их непосредственное участие в делах Евразии несет больше вреда, чем пользы.

И все же, несмотря на то, что названные выше вызовы и угрозы при неблагоприятном развитии ситуации способны свести на нет миротворческие усилия стран и народов, особенностью нынешней ситуации в отличие, например, от кануна Второй мировой войны является то, что пока еще происходящие в мире процессы локальны, управляемы, и негативные явления не необратимы. Тем не менее, они диктуют необходимость осуществления целого комплекса мер по обеспечению и поддержанию безопасности, охватывающего все сферы жизнедеятельности человеческой цивилизации как на региональных, так и на общемировом уровнях.

* * *

Завершая рассмотрение данной темы, хочу еще раз подчеркнуть, что процесс создания эффективной системы международной безопасности — дело непростое и нескорое, требующее приложения доброй воли и интеллектуальных усилий многих людей. Но он назрел, и в сегодняшней международной ситуации, характеризующейся обилием угроз вооруженных конфликтов и других вызовов цивилизации, жизненно необходим. В связи с этим появилась объективная потребность объединения усилий неравнодушных сил в России, в странах СНГ и в рамках международного сообщества в интересах разработки концепций, доктрин, программ и реализации политики комплексного обеспечения безопасности на национальных, региональных и глобальном уровнях, гарантиями жизнеспособности которых стали бы сравнимость, совместимость, а в последующем и универсальность подходов к проблемам безопасности и развития. Это — самый экономичный и цивилизованный способ обеспечить выживание человечества в XXI веке.

Для мощной российской инициативы по формированию ЕАСБСР время уже пришло; возможно, спустя 2–3 года время будет упущено. Нужны 3–5 лет для их разъяснения, приобретения союзников и организационного оформления. Будущее — за нашей евразийской политикой.

a Китай, Япония, Республика Корея и 7 из 10 стран-членов АСЕАН — Индонезия, Сингапур, Филиппины, Малайзия, Таиланд, Бруней и Вьетнам, не представляющие, однако, формально эту организацию.
b Все 15 (на тот период) стран-членов ЕС — Австрия, Бельгия, Великобритания, Германия, Греция, Дания, Ирландия, Испания, Италия, Люксембург, Нидерланды, Португалия, Финляндия, Франция, Швеция; число участников форума постоянно растет.


МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ОЦЕНОК И УПРАВЛЕНИЯ КОНФЛИКТАМИ (МИСОУК)

В городе Пуансе (Pouance, France) образован независимый центр политического консалтинга

Основные направления деятельности института:

- политическое консультирование
- стратегическое планирование
- геополитическое прогнозирование
- социально-политические исследования в области управления конфликтами и устойчивым развитием

В проекте уже дали согласие участвовать такие известные специалисты, как Ширин Акинел (Великобритания), Леонид Бондарец (Киргизия), Евгений Вертлиб (Франция), Вагиф Гусейнов (Россия), Рамакант Двиведи (Индия), Николай Злобин (США-Россия), Леонид Ивашов (Россия), Игорь Кефели (Россия), Александр Рар (Германия), Ван Синь (Китай), Антон Суриков (Россия), Мурат Суюнбаев (Киргизия), Пьер Шабал (Франция), Олег Юрин (Россия-Великобритания).

Наш экспертный альянс аналитиков представляет собой независимый центр разработки идей, прогнозов и рекомендаций, который предлагает (за соответствующее вознаграждение) услуги по разработке моделей организационных структур глобальной и региональной безопасности в соответствии с указанными выше направлениями деятельности.

Президент МИСОУК проф. Евгений Александрович Вертлиб г. Пуансе, Франция

дом. тел.: +33 9 50 46 22 19, сотовый : +33 6 34 13 35 56, факс: +33 2 41 26 22 1
e-mail: Vertliebe@mail.ru
Dr. E. Vertlieb
18 rue de la Porte Angevine, 49420 POUANCE, FRANCE

Представительство в Санкт-петербурге

проф. Игорь Федорович Кефели
тел/факс (812) 251 17 20
e-mail: geokefeli@bstu.spb.su