Ч. С. КИРВЕЛЬ

ТРАЕКТОРИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ: ОТ ОДНОПОЛЯРНОСТИ К ПОЛИЦЕНТРИЧЕСКОМУ МИРОУСТРОЙСТВУ

(продолжение, начало в предыдущем номере)

Формирование региональных центров развития и силы как альтернативная глобализму стратегия развития. Как известно, всякому действию равно противодействие — таков закон культуры, сохраняющий свою силу до сих пор. Поэтому не надо быть большим провидцем, чтобы понять: вызов, брошенный США и их союзниками остальному миру, так или иначе, чуть раньше или позже, но неизбежно получит адекватный ответ. Уже сегодня с достаточной ясностью обнаруживается, что радужные надежды и оптимистические упования относительно транснационализации капитализма и формирования «открытого общества» рассеиваются как утренний туман или сон. Социальная реальность никогда ранее не была и не будет впредь столь одномерной и однозначной, как это видится некоторым апологетам глобализации.

Спору нет, в наше время вектор развития экономической, политической, да и в целом социокультурной жизни направлен в сторону создания «больших пространств». Если предшествующим этапом этого процесса было создание крупных национальных государств, то сегодня наблюдается тенденция выхода экономических систем за рамки национально-территориальных образований. Все это действительно так. Но это совсем не означает, что для развития современных хозяйственных структур нужен обязательно «весь мир», вся наша планета. Реально процессы экономической интеграции вполне успешно и эффективно сегодня протекают в континентальных и субконтинентальных пространствах, в географических регионах, населенных родственными народами в цивилизационном и социокультурном отношениях. И если исходить не из мифа о всепроникающей и всепобеждающей глобализации, а из действительных фактов, то можно увидеть, что и сейчас интеграционные процессы и связи, будучи предоставленными самим себе, имеют тенденцию ограничиваться именно континентальными и субконтинентальными пространствами, рамками локальных цивилизаций. В реальности идет процесс формирования самодостаточных региональных центров развития и силы, объединяющих в себе целую группу стран, коалицию государств. Наиболее ярким примером этого выступают страны Западной Европы, некоторые государства Юго-Восточной Азии. В последнее время тенденция к интеграции стала рельефно проявлять себя и в Латинской Америке. Импульсивное и весьма обостренное стремление к политической консолидации, которое далеко не всегда коррелируется с экономической интеграцией, присуще некоторым лидерам, общественным и религиозным деятелям исламского мира. Другое дело, что США и их союзники пытаются навязать реальным интеграционным процессам свою версию направленности их развития и создают свою систему их властного обеспечения. По сути дела, США стремятся сконструировать свою систему глобальной регуляции мировой экономики, отнюдь не соответствующую действительному характеру и объективным тенденциям ее развития. Их цель — «однополярный» мир, управляемый из одного центра.

Мир, однако, несмотря на все усилия этой новой и необычайно агрессивной имперской сверхдержавы превратить его в «однополярный», пока еще остается и будет долго, если не всегда, оставаться «многополярным», полицентрическим. Ибо сама идея установления моноцентрического мира противоречит «логике социального», базирующегося, как и все в мире живого, на законе разнообразия. Ни глобальный характер современных информационных технологий, ни Интернет, ни скоростной транспорт не в состоянии сами по себе обеспечить единство мира, преодолеть его разорванность и противоречивость. В практике реальной жизни процесс становления новой геоструктуры мира, нового миропорядка, нового мироустройства имеет тенденцию не только к интеграции, но и к дезинтеграции, к формированию новых и весьма жестких разделительных линий. Мир, структурируясь иначе, по-прежнему остается трагически не единым. «Мы уже находимся в мире — в мире, отдельные сегменты которого функционируют по разным правилам» (13, С. 8). Таким образом, несмотря на планетарное взаимодействие некоторых сфер жизни современного человека, в целом глобализация вовсе не глобальна. Она лишена подлинного вселенского охвата.

Сегодня ряд исследователей выдвигают вполне взвешенную и аргументированную точку зрения, согласно которой «мировой системе предстоит стать полицентрической, а самим центрам — диверсифицированными, так что глобальная структура силы окажется многоуровневой и многомерной (центры военной силы не будут совпадать с центрами экономической силы и т. п.), хотя и не обязательно сбалансированной (14, С. 33). Причем формирующийся новый миропорядок будет базироваться не на одной, а «на нескольких дополняющих друг друга и в чем-то соперничающих ценностных системах» (14, С. 35). А его специфической чертой станет, скорее всего, отсутствие универсального индивидуального лидерства. Ни одна страна, сколь бы сильна она ни была, вероятнее всего, не сможет навязать миру свою линию развития. Кроме того, новый мировой порядок, по-видимому, будет иметь не одну, а несколько точек роста, и изменяться одновременно в нескольких направлениях, в том числе и взаимоисключающих. Это связано, прежде всего, с тем, что на авансцене мировой истории с неожиданной быстротой стали появляться новые акторы и игроки. Хотя эти новые акторы и игроки пока не принадлежат к мировым лидерам по уровню экономического развития, они, тем не менее, уже сегодня, не говоря даже об отдаленной перспективе, способны создать под своим лидерством региональные центры развития и силы, противостоящие дальнейшей экспансии евроамериканской цивилизации, и окажутся в состоянии отстоять экономические и иные интересы стран, объединяющихся вокруг данных центров, сформировать независимые от стран-лидеров глобализации коалиции, способные пресечь тенденцию к утверждению моноцентрической геополитической структуры мира и трансформировать ее в полицентрическую структуру. Такими государствами могут стать хотя и не очень богатые, но имеющие мощный военный потенциал, длительную историю и глубокие культурные традиции страны. Эти страны никогда не смогут смириться с постулатом заведомого неравенства, с униженностью в мировой иерархии, со сведением их до уровня управляемой геополитической величины и непременно найдут способ своей консолидации. Это просто несовместимо с их генетическим кодом исторического самосознания. Не так легко (если вообще возможно) США полностью перевести в русло желаемой для себя политики такие региональные страны-гегемоны как Россия, Китай, Индия и др., чье историческое прошлое и национальное самосознание препятствует унизительной зависимости от любой державы или группы держав. Поэтому наверняка можно утверждать, что будущая геополитическая структура мира будет состоять из автономных самодостаточных центров развития и силы, каждый из которых обзаведется собственной сферой влияния. То есть возьмет верх не принцип тотальной глобализации, а принцип регионализации мира. Это и будет вариант, близкий к классическому типу баланса сил.

Симптомов к такого рода повороту событий выявилось сегодня великое множество. Сегодня на нашей планете наряду с существованием огромного количества стран Третьего и отчасти бывшего Второго мира, утративших способность к самостоятельному развитию, так называемых «падающих», или «несостоявшихся» государств, выявился целый ряд крупных стран, которые, несмотря на свое прошлое и даже нынешнее отставание от стран Первого мира — лидеров глобализации, быстро создают предпосылки для перехода на более высокую ступень в мировой иерархии и, соответственно, начинают активно воздействовать на процесс формирования нового миропорядка, новой геоструктуры мира. В специальной литературе эти государства сейчас принято называть восходящими странами — гигантами. Пальма первенства среди этих стран, безусловно, принадлежит Китаю, масштабы территории, численность населения и темпы роста которого в своей совокупности просто беспрецедентны. В эту группу государств, наряду с Китаем чаще всего относят Индию, Бразилию и Россию. Появились даже особая аббревиатура, состоящая из начальных букв в названии данных государств: БРИК — Бразилия, Россия, Индия, Китай. Кроме этого, в последнее время стали с различной степенью определенности говорить о «втором эшелоне» восходящих стран-гигантов, к которым относят Мексику, Пакистан, Индонезию и ЮАР. Для обозначения этих стран «второго эшелона» также уже появилась своя аббревиатура — ЮПИМ (15, С. 51, 53).

Анализируя все эти тенденции современного мирового развития, некоторые исследователи приходят к выводу о том, что наша эпоха становится «эпохой разобщенности». Так, Д. Белл — всемирно известный автор теории постиндустриального общества — подчеркивает, что, несмотря на усилия некоторых политиков сконструировать однополярный мир, реальные события идут своим чередом. «Именно поэтому, — считает он, — мы наблюдаем сегодня прецеденты региональной интеграции. Европейский Союз, Североамериканская зона свободной торговли, интеграционные усилия в Юго-Восточной Азии… Регионы — вот те политические, социальные и культурные единицы, из которых будет строиться мир ХХI века» (13, С. 6).

Говоря о наиболее успешных представителях восходящих стран-гигантов, следует иметь в виду, что важнейшей предпосылкой взлета данных стран являлось наличие «национального проекта» (либо регионального), соответствующего особенностям (географическому положению, менталитету народа, религии и т. д.) данной страны и перспективе мирового развития. При этом важным здесь моментом наряду с прочим, выступила способность этих стран к конструктивному обновлению элиты, позволяющему ей соответствовать своему назначению, выполнять функцию креативного лидерства, быть выразителем глубинных национальных интенций, национального духа и национальных интересов. Итак, в последние десятилетия, после выхода СССР из «большой игры», появились новые «игроки» на международной сцене.

Сейчас в пространстве мировой геополитики обычно выделяют три силы: США, Европейский Союз и энергично поднимающийся Китай. В самое последнее время стали говорить и об исламском факторе. В запасных «игроках» Индия и такие страны Латинской Америки как Бразилия, Мексика, Аргентина и др.

Что касается США как центра силы, то они хотя еще и доминируют в мире, но уже склоняются к упадку. Сегодня США «превратились из ведущего мирового кредитора в главного мирового должника» (16, С. 14).

Важнейший фактор в доминировании США — это военная мощь глобального масштаба, больше чем когда-либо в истории она сконцентрирована именно в их руках. Надо признать, что сегодня США не имеют готового, сложившегося противовеса в лице какой бы то ни было страны или коалиции стран. Потенциальные соперники США — Китай, Индия и, возможно, Россия — могут стать силой, способной реально противодействовать США и их сателлитам где-то через лет 10–15. До тех пор, судя по всему, США будет так или иначе удаваться навязывать мировому сообществу свой глобализационный проект. Причем этот процесс может принять форму перманентного американского штурма планеты, будь то в виде периодических «антитеррористических компаний», когда агрессор громит одну страну за другой, или в виде задабривания, оказания материальной «помощи», выделения кредитов, политико-дипломатических интриг и давления.

Но в целом, однако, надо отдавать себе отчет в том, что США никогда не смогут выступить в качестве действительного морального и политического лидера человечества (они таковым не являются и сегодня) и при любом раскладе сил не будут в состоянии в одиночку сформировать новый миропорядок и монопольно им управлять.

Хотя США и Западная Европа остаются частями одной политико-экономической и культурной цивилизации, расхождения между ними нарастают, преодолеть их не удается. Европа стремится стать самостоятельным центром силы, что явно не устраивает Америку. «Вашингтон» практически не скрывает своего намерения препятствовать такой европейской интеграции, которая сделала бы Старый Свет военно-политическим игроком мирового класса.

Ну, а как же реально выглядит ситуация с Европой как самостоятельным конкурентоспособным «игроком» на мировой арене? Н. Фергюсон, назвавший США «колоссом на глиняных ногах», дает следующую характеристику Европе: «Старая Европа стареет все больше» (17, С. 24). Он пишет, что, несмотря на впечатляющее расширение ЕС, не говоря уже о валютном союзе 12 входящих в него стран, демографические реалии обрекают Европейский Союз на сокращение его международного влияния. Снижение рождаемости и рост продолжительности жизни ведут к тому, что средний возраст жителей Западной Европы уже менее чем через полвека приблизится к 50-летней отметке. Старая Европа скоро станет в прямом смысле слова старой.

Сегодня Европа полностью зависит от импортной рабочей силы, в ее населении растет доля диаспор, не разделяющих, а часто и оппозиционных традиционные европейские ценности, а часто и оппозиционных им. Не следует здесь сбрасывать со счетов и чрезвычайную разнородность нынешнего состава ЕС. В принципе Европа стоит перед болезненным выбором: либо допустить в страны еще большую иммиграцию и связанные с ней социокультурные перемены, либо превратить свои «страны в закрытые укрепленные сообщества пенсионеров» (17, С. 24).

Таким образом, два потенциальных претендента на мировую гегемонию в ХХI веке — США и Европа — похоже, несут в себе зародыши упадка, а ислам остается пока распыленной силой в мировой политике, не обладающей еще необходимыми ресурсами для сверхдержавности. Однако, учитывая, что структура формирующегося миропорядка сейчас весьма подвижна, можно предположить (особенно принимая во внимание факт неравномерности развития государств и народов), что и ряд мусульманских стран смогут вырваться вперед и консолидироваться. Причем не последнюю роль в этом процессе, вероятно, сыграет не иссякшая и даже возрастающая пассионарность населения целого ряда исламских государств.

Что касается Китая как «игрока» на мировой арене, то необходимо отметить следующее: Китай стал главной проблемой для единоличного лидерства США. По мере наращивания своей экономической мощи Китай становится все более способным формировать новую интеграционную зону в Восточной Азии, одновременно внедряясь на экономические территории стран третьего и бывшего Второго, а затем и Первого миров.

Особенно здесь важно подчеркнуть, что Китай явил миру блестящий пример национальной модели модернизации, пример решения китайских проблем китайскими же методами. Некоторые внешние признаки вестернизации не должны вводить здесь нас в заблуждение: китайцы никому не подражают и никого не догоняют. Они идут своим путем и решают собственные проблемы. Этот последний пример следовало бы крепко усвоить политическим элитам целого ряда стран СНГ, особенно элитам России и Украины, впавшим в бесконечное западническое подражательство и эпигонство.

Китай привносит в глобализацию свою форму и свое понимание, которые уже сегодня вступают, а в будущем еще решительнее вступят в конкуренцию с евроамериканскими концепциями глобализма. «Если события будут и далее развиваться так, как они развивались в последние несколько десятилетий, двухвековому доминированию Европы, а затем и ее гигантскому североамериканскому отпрыску, придет конец. Япония была лишь провозвестником азиатского будущего. Она оказалась слишком мала и слишком интравертна, чтобы изменить мир. Но те, кто идет вслед за ней — и прежде всего Китай, — свободны от этих недостатков… Европа была прошлым, США являются настоящим, а Азия, с доминирующим в ней Китаем, станет будущим мировой экономики» (17, С. 17).

Полицентрическая геоструктура мира: тенденции и проблемы. «Однополярность», о которой так много писали и говорили после падения Советского Союза, оказалась непродолжительной. История в очередной раз продемонстрировала миру, что она не терпит супердержав. Каким бы мощным и доминирующим не было то или иное государство, у него рано или поздно появляются соперники, и человечество вновь возвращается к полицентрическому, к «многополярному» миру конкурирующих между собой великих государств (центров развития и силы). И если даже США, набив себе немало «шишек на лбу», образумятся и откажутся от имперских притязаний, другие страны или группы стран начнут бороться за свою гегемонию. Борьба за превосходство и доминирование всеобща и вечна.

Полицентричность, которая сейчас формируется на наших глазах, надо полагать, не приведет человечество к гармоничному и непротиворечивому состоянию. Теоретически «многополярность» может быть устойчивой при равных возможностях центров сил, при их соответствии классическому типу баланса сил. Но такая идеальная ситуация в истории редко случается, а если случается, то ненадолго, ибо она противоречит закону неравномерного развития государств. В реальности непременно какое-то государство или группа государств вырвутся вперед. Этот новый центр силы, достигнув экономической и военной мощи, равной или превосходящей потенциал ведущих государств мира, сразу же начинает требовать для себя нового статуса, означающего на деле передел сфер мирового влияния. Этой борьбы, противоречий и дисгармонии, видимо, человечеству не избежать еще долго. Как бы люди в своих помыслах и идеалах ни стремились к миру и согласию, человеческая история, тем не менее, остается трагически конфликтной и противоречивой. И здесь уже не так важно, какая конкретно конфигурация или геоструктура международных отношений будет господствующей в мире. Утвердится ли схема полицентрического («многополярного») мира, в котором собственной зоной влияния обзаведутся такие страны как Китай, Индия, Россия, Бразилия и т.д., или возьмет верх другой сценарий, когда параллельно будут сосуществовать шесть или семь цивилизаций, утверждающих себя в качестве самостоятельных региональных центров мирового развития, — противоречий этих и конфликтов устранить не удастся.

В самом деле, все предпринимавшиеся когда-либо попытки осуществить «полную и окончательную» интеграцию и универсализацию мира, включая современные попытки США и их союзников, в принципе несостоятельны, ограниченны и преходящи. Глубокой в этой связи представляется мысль М. Гефтера о «схватке разнонаправленных развитий», которые не растворяются в «едином мире», а создают перманентный «мир миров», некую взаимозависимую целостность различий — «равноразность». Исследователь призывает отказаться «от единства, по отношению к которому различия способны быть лишь версиями или вариантами». Единство в его понимании — это «совместимостгь несовпадающих векторов развития». «Мир и есть (будет?) МИРОМ МИРОВ». Поэтому-то на смену «окончательному решению» придет «НЕОКОНЧАТЕЛЬНОСТЬ МИРОУСТРОЙСТВА как способ ужиться всем вместе на Земле» (18, С. 90–91).

Человечеству необходимо выживать. Поэтому вновь возникающим центрам силы, крупным государствам, обзавевшимся своими сферами влияния, так или иначе придется договариваться и улаживать свои отношения. Как отдельным интеграционным экономическим зонам им придется вступать в отношения между собой скорее всего в виде интернационализации, которая будет уступать статусу или позиции глобализации. Судя по всему, лишь вопросы экологии, демографии, совместного освоения космического пространства и другие подобного рода проблемы приобретут всеобщий глобальный характер. Необходимость решения этих вопросов будет стимулировать взаимосвязь и взаимодействие различных центров развития и силы, объединять их. Разъединять их будет борьба за территории, богатые сырьевыми и минеральными ресурсами, за дешевую рабочую силу, за страны, еще не включенные в сферу влияния данных центров, и т. д.

Не исключено, конечно, и наступление эпохи новых «темных столетий», эпохи хаоса и анархии, для которой станет характерным упадок и крушение крупных государственных образований, грабежи, религиозный фанатизм, экономический застой, потеря основных достижений цивилизации, ее отступление в отдельные укрепленные анклавы и т. д.

Вообще, современное состояние мирового сообщества можно определить «как цивилизационный слом или как гигантскую бифуркацию», где жестко сопряжены относительно новые и весьма опасные процессы: экологический, демографический, антропологический, социально-политический, финансово-экономический, этический, религиозный и другие кризисы. Можно предположить, считает российский исследователь Л. В. Лесков, что после прохождения этой мегабифуркации мировая история в ХХІ веке будет развиваться по одному из следующих альтернативных сценариев:

Униполярная глобализация по модели Pax Amerikana.

Неустойчивое равновесие нескольких мировых центров силы.

Столкновение цивилизаций, нарастание волн терроризма, наркобизнеса, «малых» войн и т. п.

Распад мирового сообщества на слабо связанные центры силы, возврат к варварству, новое Средневековье.

Экологическая катастрофа — сначала региональная, а затем и глобальная.

Глобализация по модели партнерства локальных цивилизаций в решении общемировых проблем.

Глобализация по модели ноосферного постиндустриального перехода в условиях качественно нового научно-технического прорыва (19, C. 31).

Нам представляется, что уже к сегодняшнему дню реальный ход мировой истории отверг первый сценарий. Современное человечество движется все ускоряющимися темпами от фантома «однополярности» к полицентрическому мироустройству, что, конечно, само по себе (и здесь мы согласны с Лесковым) не гарантирует стабильного и устойчивого развития человеческой цивилизации. Только два последние из этих семи сценариев выступают как конструктивные и нетупиковые, способные обеспечить в постбифуркационном пространстве ХХІ века выживание человечества, его устойчивое самодвижение и развитие. Однако, к сожалению, путь к реализации этих позитивных сценариев пока просматривается с большим трудом. «Крот истории» все еще роет свою дорогу в потемках.

Вот такими оказываются замысловатые сюжеты и пути истории современной стадии развития человечества.

Восточнославянские народы в эпоху глобализации: выбор пути развития. А теперь поставим вопрос: как быть, как действовать, с кем объединяться и с кем разъединяться России, Беларуси и Украине с учетом вот этого современного мирового контекста, связанного как с новыми интеграционными процессами, так и новыми разделительными линиями?

К сожалению, славянский мир вступил в третье тысячелетие раздробленным и обессиленным, подверженным внутренним распрям и разрушительному внешнему воздействию на него. Резко сужается территориальное жизненное пространство славянских народов, сокращается их численность, прямо на глазах слабеет их экономический и оборонный потенциал. Процесс крушения советской сверхдержавы и сопутствующие ему геополитические переделы и обвалы значительно опережают процесс цивилизационного самоопределения славянства и обретения теми или иными славянскими народами своей «идентичности».

По сути дела идет деславянизация мира. Однако, не только славянский мир в целом, но даже восточнославянская цивилизация в отдельности (восточнославянский суперэтнос), не выработала согласованных мер по противодействию всем этим негативным тенденциям и процессам.

Между тем, будущее восточнославянской цивилизации закладывается сегодня. Восточнославянским народам, чтобы не оказаться вытолкнутыми на обочину исторического процесса, в нищую мировую периферию и занять достойное место в геополитической (финансово-экономической, демографической, экологической и т.д.) обстановке ХХI века, которая по всем имеющимся признакам обещает быть еще более противоречивой и конфликтной, чем в ХХ столетии, необходимо выработать и осуществить инновационную, прорывную стратегию развития.

Что конкретно наиболее важно в геостратегическом плане для восточнославянских народов в данный исторический период?

Ответ один: формирование восточнославянского цивилизационного центра развития и силы на собственной культурно-исторической основе.

Объективно вопрос стоит так. Объединяющаяся и объединенная Европа однозначно не считает православные восточнославянские народы своими и, похоже, что и в обозримом будущем считать не будет. Мы для него вечно чужие. Для «тигров» Азии (прежде всего юго-восточной Азии) и народов исламского мира мы тоже далеко не свои. В этой ситуации восточнославянским народам остается два пути: или они консолидируются, объединяются и создают свой собственный центр развития и силы, или они превращаются в «этнографический материал», почву и удобрение для развития других цивилизационных центров развития. Вот и получается, что только в союзе друг с другом и некоторыми другими странами Евразии восточнославянские народы могут сохранить себя, найти свою нишу и место в мире. Но союз этот не акцентирует внимание, должен быть равноправным и справедливым.

Правда, многие представители политической элиты и научной общественности Украины, да и в некоторой степени Беларуси имеют обыкновение писать о том, что обе эти страны являются центром Европы, что поэтому именно европейский, а не евразийский (читай: российский) вектор развития для них наиболее естественен, органичен, даже безальтернативен и т. п. Интересно, как отреагировали бы англичане, французы или немцы, услышав, что Украина или Беларусь — это центр Европы? Дело в том, что следует четко различать два смысла понятия Европы: географический, в котором Европа как часть света простирается до Уральских гор, и здесь действительно можно пытаться установить центр; и социокультурный смысл, позволяющий выделить целый ряд областей Европы, несколько «Европ», которые крайне несхожи между собой. Первая Европа (Западная Европа) — это та, которая дала миру техногенную цивилизацию, то есть первая в мире осуществила индустриализацию и распространила (или навязала) по всему миру нормы и законы общества потребления. Первая Европа — это совершенно уникальный регион мира, омываемый Гольфстримом, и, соответственно, с характерным для него умеренно теплым океаническим климатом. В принципе Западная Европа неповторима нигде и никогда, поскольку она сложилась и структурировалась в результате действия многих факторов, которые во всей своей совокупности больше не обнаружили себя ни в каком другом регионе мира (Об этом очень убедительно писал выдающийся немецкий социолог М. Вебер). Ко второй Европе, с некоторой долей условности, можно отнести Чехию и Венгрию. Эти государства ближе всего к Западной Европе и по географическому расположению, и по духу. Что касается Болгарии и Румынии, то они уже существенно иные по духу и ментальности. Польша находится где-то между второй и третьей Европой. Албанию и Косово придется отнести к четвертому лику Европы, ведь они представлены этносами, исповедующими ислам. Уникальной страной выступила Греция, которая, собственно, и была наряду с Римом, колыбелью христианской Европы. Беларусь, Украина -тоже Европа, но по географическим, религиозным, ментально-духовным характеристикам они наиболее далеки от Западной Европы. Здесь в целом, конечно обнаруживается такая тенденция: чем ближе к Западу, тем больше Европы; чем ближе к Востоку — тем меньше Европы. Россия уже и вовсе не Европа, но и не Азия. Она попросту самостоятельная Евразийская держава, особая цивилизация, государство-континент. Нравится это кому, или нет, но Беларусь и Украина принадлежат не к западноевропейской протестантско-католической цивилизации, а имеют прямое отношение, от самых корней, из глубин к восточно-православной славяно-русской цивилизации. (Хотя оспорить этот тезис весьма трудно, но многие, тем не менее, будут пытаться это делать. Верно сказано, что если бы таблица умножения затрагивала чьи-либо интересы, правильность ее непременно ставилась бы под сомнение).

Далее, если говорить об исторических перспективах развития восточнославянских (как впрочем и всех других) государств, то следует иметь в виду одно чрезвычайно важное обстоятельство: в наше время более-менее надежную историческую для своего выживания и дальнейшего устойчивого развития имеет только те страны, территории которых богаты минеральными и энергетическими ресурсами или те, которые овладели или смогут овладеть высокими технологиями. Вообще-то факторов, определяющих историческую судьбу народов множество, но сегодня на первый план выдвинулись именно энергетически-сырьевой и технологический факторы.

Важно иметь в виду и следующее обстоятельство. США, население которых составляет чуть больше 4 % от мирового, потребляет около 45 % сырьевых и энергетических ресурсов, используемых сегодня в мире. Промышленность, вся инфраструктура, транспорт и т. д., которые обслуживают интересы этих четырех процентов, съедают весь кислород, образуемый наземным синтезом растений на территории США. Если бы возможно было бы каким-то образом отделить Штаты от российской Сибири и джунглей Латинской Америки, жизнь у них прекратилась бы. Из 72 основных видов сырья, используемых США, 69 завозится из других стран. А если добавить к США другие богатые страны, обеспечившие у себя потребительский образ жизни, то уже получиться 15 % населения от мирового. Эти 15 % и есть так называемый «золотой миллиард» нашей планеты. К настоящему времени эти 15 % населения уже потребляют 80 % мировых сырьевых и энергетических ресурсов, а выброс в атмосферу углекислого газа будет равен 60% (20, С. 99). И что интересно, «золотому миллиарду» этого уже не хватает: раскрутившийся маховик предпринимательской экономики, основанный на принципе получения максимальной прибыли, требует все больше и больше ресурсов. В результате, в странах этого «миллиарда» или начнут снижаться достигнутые стандарты потребления, или правительствам этих стран придется усилить эксплуатацию других стран и народов. Такова объективная ситуация.

А вот другая статистика: в России население от мирового составляет около 3 %, а на территории сосредоточено ? мировых энергетических и сырьевых ресурсов.

На сегодняшний день это обстоятельство стало важным в выборе ориентаций и принимаемых решений в мировой политике. Здесь сосредоточены ее основные пружины и хранятся ее ключи.

А теперь, исходя из всего сказанного, попробуем провести своего рода мыслительный эксперимент, включающий в себя осмысление двух сценариев относительно перспектив развития восточнославянских народов.

Сценарий 1. Предположим, Украина полностью отрывается от России, разрывает с нею все исторические, экономические, научно-технологические, военные, да и просто человеческие связи и отношения, отгораживается. Поставим вопрос: нужна ли Украина Западу и США? Нужна. Но нужна только в деструктивных целях: для того, чтобы ослабить Россию, набросить на нее петлю, не дать ей возможности создать свой самостоятельный центр развития и силы, и тем самым иметь беспрепятственный доступ к ее ресурсам, стать хозяином и распорядителем этих ресурсов. Во всех других отношениях Украина Западу совершенно не нужна, не только не нужна, но даже представляет для него определенную опасность. «Европейский дом» тесен. Для расширения «клуба избранных» на нашей планете просто нет ресурсов. А это означает, что если кто-либо войдет в этот клуб, то кто-то из него обязательно должен выйти или, что тоже самое, возможный успех одних на этом пути непременно обернется новыми проблемами для других. Европе не нужна Украина как конкурент в получении ресурсов из третьих стран, не нужна она ей и как конкурент и в области промышленного производства, особенно производства высокотехнологичного. Напротив, Западу необходимо любой ценой сохранить монополию на высокотехнологичное производство. Ибо это является самым главным условием его доминированием в мире. Так что после того, когда Западу и США удастся взять под свой полный контроль Россию, Украине будет отведена роль самой жалкой периферии, самого дешевого рынка рабочей силы и места для сброса некачественных товаров. Ей придется долго-долго догонять Болгарию и Румынию. Более того, нельзя совсем исключать и того обстоятельства, что так называемое вхождение Украины в «европейский дом», может на деле обернуться для нее полной утратой политической субъективности и суверенитета, гражданской войной восточных и западных областей, исламизацией юга страны, отделением Крыма сначала как автономии, а затем и как независимого татарского государства, окончательным разрушением промышленности, унаследованной ею от Советского Союза и тому подобными разрушительно-негативными процессами. Если бы и Беларусь решила бы последовать примеру Украины, то и она стала бы такой же жалкой периферией.

С другой стороны, одна Россия, без стратегического экономического, политического и военного союза с остальными восточнославянскими странами, вряд ли сможет сохранить свою территориальную целостность, удержать свою Западную и Восточную Сибирь — это богатейшую в мире кладовую сырьевых и энергетических ресурсов. На этот регион с откровенным вожделением сегодня смотрят и США, и Япония, и Китай.

Итак, при реализации данного сценария будет достигнута цель раздробления восточнославянского мира, превращения его в колониальную или полуколониальную периферию других центров развития и силы. Именно над осуществлением этой цели сейчас и трудятся весьма напряженно все те, кто хочет поживиться, сохранить свои высокие стандарты потребления за счет восточнославянских народов. И как это ни трагично, на примере Украины, да и в некоторой степени и России, видно, что мы и сами помогаем мировым гегемонам в осуществлении этой цели. Нас разделяют, и мы сами разделяемся.

Сценарий 2. Беларусь, Россия, Украина создают свой самодостаточный региональный центр развития и силы. В орбиту их влияния, не исключено, будут вовлечены еще какие-то страны и народы. В этом случае Россия сможет сохранить территориальную целостность, а соответственно и богатства своих недр. И тут надо понять самое главное: недра Западной и Восточной Сибири, в случае тесного союза восточнославянских народов, станут их общим стратегическим ресурсом. В их освоении, в создании всех необходимых инфраструктур, наряду с русскими принимали активное участие и белорусы и украинцы. Это наше общее достояние. Это наш общий потенциал для дальнейшего стабильного развития без ресурсного голода. В случае реализации этого сценария перед восточнославянскими странами открывается перспектива длительного и устойчивого развития. Тогда восточнославянскому миру, обладающим богатыми ресурсами, никто не сможет диктовать свои условия. Мы сами тогда сможем определять свой путь, свою стратегию, свою идеологию, т.е. свой перспективный «социальный проект».

Во всяком случае, вполне можно допустить, что Россия в обозримом будущем сможет вновь сгруппировать вокруг себя ряд государств и, тем самым, сформировать региональный самодостаточный центр силы (не будем забывать, что раньше она была одним из двух полюсов мира), стать его основой и ядром. Россия, несмотря на все свои утраты, обладает все еще большой притягательной силой для большого числа стран — бывшие части СССР, Индия, Иран и т. д. Однако, прежде всего она выступает центром притяжения для восточнославянских стран, учитывая общность их исторических путей развития, культурно-цивилизационную близость, теснейшие научные и промышленно-технологические связи. Россия просто обязана стать лидером движения этих стран к своему новому, независимому от «глобального экономического монстра» историческому бытию.

Однако, следует смотреть правде в глаза: достичь реального, полноценного союза восточнославянских стран будет чрезвычайно трудно. США и западноевропейские страны будут противодействовать такому повороту событий всеми доступными им средствами. Эти страны по большому счету, интересует только одно — не допустить формирования в лице восточнославянских государств (возможно и других каких-либо стран, примкнувших к их союзу) нового сильного геополитического конкурента и сохранить возможность посредством вовлечения экономических систем данных государств в «мировое сообщество наций» дальше держать их под своим контролем. Поэтому, для того, чтобы выйти из-под контроля транснационального капитала, и в разумных пределах дистанцироваться от него, лидерам восточнославянских стран потребуется не только необычайно сильная политическая воля, но и определенного рода антизападная (антиштатовская) мобилизация.

В сущности, в ситуации «глобализации по-американски» вопрос о будущем многих народов стоит жестко и однозначно: или они сами по себе могут быть самодостаночными или им необходимо с целью самосохранения, вступать в коалицию с другими государствами, создавать свои центры силы (союзы). При ближайшем рассмотрении обнаруживается, что сегодня даже самые большие и развитые государства, если и могут, то с большими трудностями и препятствиями, сохранить свою самодостаточность. Что же касается стран СНГ, то они, в отличие от бывшего Советского Союза, все, включая и Россию, сами по себе в принципе не могут быть самодостаточными. Правильно пишет С.Н. Сидоренко в своей блестящей статье «Новая Россия и бывшая Малороссия»: «Без Киева, из которого берет начало наша история, без единого православия, без русской культуры, которая является общим достоянием великороссов, малороссов, белорусов и других народов, некогда великой страны, и Россия, и Украина внутренне бессмысленны и взаимно неполноценны» (21, С. 135).

В реальности Беларусь и Украина только в союзе с Россией и могут стать значимыми субъектами мировой политики: для Запада Украина и Беларусь — это всего лишь объекты манипулирования и разменная монета в большой игре против России. Поэтому смело можно высказать тезис: если Беларусь, Россия и Украина не смогут достичь тесного, специально подчеркнем, равноправного экономического, политического и военного союза, т.е. стать самодостаточным принципом развития и силы, то их ждет жалкое полуколониальное существование, деградация и угасание. Их попросту, каждую по отдельности, раздавят или направляемый современный мировой финансовой олигархией (олигархический интернационалом) каток глобализации, или сформировавшиеся другие новые центры развития и силы. Но такого поворота событий восточнославянские народы не должны допустить ни при каких обстоятельствах.

1. «Независимая газета» от 07.09.2000 г.
2. Wallerstein I. The of American Power. Te U.S. in a Chaotic World. N.-Y.: Te New Press, 2003.
3. Делягин М. Г. Мировой кризис. Общая теория глобализации. — М., 2003.
4. Яковец Ю. В. Формирование постиндустриальной парадигмы: истоки и перспективы // Вопросы философии. — 1997. — № 1.
5. Milanowic B. The faces of Globalization: Against Globalization as We Know It // World Development. Vol. 31. № 4.
6. Петров А. П. Новые задачи старинной науки // Народы Азии и Африки. — 1989. — № 2.
7. Ritzer G. The Globalization of Nothing. L., N.Y., 2004.
8. Dikhanov J. Trends in World Income Distribution. — «Third Forum on Human Development. P., January 17-19, 2005».
9. «The World Distribution of Household Wealth». J. B. Davies (Canada), S. Sandstrom (Finland), and E. N. Wolf (USA). December 2006. — http://www.wider.unu.edu.
10. Иванов А. В., Фотиева И. В., Шишина М. Ю. Время великого размежевания: от техногенной — потребительской — к духовно-экологической цивилизации // Вестник МГУ. Сер. 7. Философия. — 1999. — № 6.
11. Панарин А. С. Глобальное политическое прогнозирование в условиях стратегической нестабильности. — М., 1999.
12. Фурсов А. Накануне «бури тысячелетия» // Москва. — 2007. — № 1.
13. Белл Д. Эпоха разобщенности // Свободная мысль. — ХХI. — 2006. — № 6.
14. Баталов Э. Я. «Новый мировой порядок»: к методологии анализа // Полис. — 2003. — № 5.
15. Бобровников А. В., Давыдов В. М. Кто будет заказывать музыку? // Свободная мысль — ХХІ. — 2005. — № 4.
16. Орриги Дж. Динамика кризиса гегемонии // Свободная мысль — ХХІ. — 2005. — № 1.
17. Фергюсон Н. Мир без гегемона // Свободная мысль — ХХІ. — 2005. — № 1.
18. Гефтер М. Мир миров: российский зачин // Иное. Россия как идея. — М., 1995.
19. Лесков Л. В. Синергетика культуры // Вестник МГУ. — Сер.7. — Философия. — 2004. — № 5.
20. Крылова И. А. Дестабилизация социально-экономической обстановки в России / Философия и общество. — 1999. — № 1.
21. Сидоренко С. Н. Новая Россия и бывшая Малороссия // Москва. — 2003. — № 11.