Б. А. ИСАЕВ

ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ СОВРЕМЕННОГО МИРОУСТРОЙСТВА

В геополитике изначально разрабатывались различные модели основных объектов исследования. Главным объектом исследования геополитики классического периода (1880–1940-е гг.), когда эстафету предшественников геополитики (составивших длинный ряд ученых от Геродота и Фукидида до Ж.-Ж. Руссо, Ш. Монтескье и К. Риттера) подхватили ее основатели Фридрих Ратцель, Рудольф Челлен, Фридрих Науманн, было государство. Именно они в числе прочих достижений построили первые геополитические модели мироустройства.

I. Классические модели геополитики

Одна из первых геополитических моделей мира была создана Ф. Ратцелем, который рассматривал государство как живой организм. Он уподоблял государства колониям низших растений, например, водорослей или губок1, а границы государств – живым органам этих растений, как бы их щупальцам. Отсюда, по Ратцелю, у государства лишь одна альтернатива: либо непрерывно разрастаться, находя своими щупальцами наиболее слабые места у соседей, постепенно поглощая и «переваривая» их, либо самому быть «съеденным» каким-нибудь усилившимся соседом.

Итак, основатель геополитики создал и первую геополитическую модель мира – «растительную». Единицей анализа в этой модели, следовательно, выступали государства, представлявшие колонии низших растений. Они, используя благоприятную внешнюю среду и почву, разрастаются за счет соседних растений, при этом, кто не растет сам за счет соседа, обязательно будет поглощен, «съеден» соседом, – иначе не может быть в мире фауны. Следовательно, аналогом взаимодействий между державами у Ратцеля служили отношения в мире растений, которые он трактовал примерно так: «если не ты их – значит, они тебя». В реальном мире эта модель довольно достоверно отражала процесс роста колониальных держав. Действительно, метрополии в XVI–XIX вв., несмотря на то, что довольно часто воевали между собой, росли, в основном, за счет захватов новых земель или перераспределения колоний. Эти геополитические процессы адекватно описывала «растительная» модель мира, состоящего из «государств-растений», постоянно ощупывающих своих соседей неким подобием живых органов – границами-щупальцами, выискивающих наиболее слабые места и прораставших за счет именно этих мест. Действительно, в XVI в. первыми среди европейских держав, нащупав слабину народов Африки, Азии и Америки начали «прорастать» Испания и Португалия. Но уже в XVII в., почувствовав ослабление Португалии, ее вытеснила с главных торговых путей и стратегических пунктов быстро усиливающаяся Голландия, которая, в свою очередь, была вытеснена разраставшимися Британской и Французской колониальными империями. В XIX в. свое место под солнцем начали требовать Германия, Италия, Япония. Они выискивали слабые места у сравнительно ослабевших стран и народов и «прорастали» за счет этих мест. Германия «прорастала» через Балканы и Турцию в Экваториальную Африку, а Италия устремилась в Ливию и Эфиопию. Япония, нащупав слабые места у России (в результате войны 1904–1905 гг.), отняла у нее Курилы, половину Сахалина, построенный на арендованной у Китая земле Порт-Артур и продолжала разрастаться на север, на запад и на юг, распространять свое влияние на китайской территории.

Другую модель государства и мира предложил шведский геополитик Рудольф Челлен. Он уподобил государство дереву, которое связано с определенной почвой и определенной окружающей средой (очевидно ландшафтом, влажностью, температурой, периодичностью их изменений, т. е. погодой и климатом). Тогда государства-деревья, в отличие от государств-водорослей Ратцеля, более значительно отличаются друг от друга, ведь в разных климатических зонах произрастают различные породы деревьев. Кроме того, в лесу (т. е. в геополитической системе) деревья борются за выживание, и каждая порода занимает свою нишу (имеет свой геополитический статус). Даже в одном виде высокие деревья, обогнавшие в своем развитии соседей, получают больше солнца, воздуха и осадков, низкие – меньше. Кроме того, есть еще подлесок и кустарники. Эта геополитическая модель хорошо иллюстрировала закон неравномерности экономического и политического развития государств, сформулированный в свое время В. И. Лениным, разумеется, в его применении к геполитическим процессам. В соответствии с этой моделью государства могут занимать статус геополитических держав и бороться за самое «высокое» место под солнцем, могут быть союзниками, составлять блок с великими державами, а могут просто быть статистами геополитики, пешками на шахматной доске. Правда, следует помнить, что пешка может стать ферзем. Это в реальной геополитике означает, что государства в своем геополитическом развитии могут обгонять своих соседей и отнимать у них жизненное пространство. В древних цивилизациях (Египет, Междуречье, Индия, Китай и др.) в одной и той же географической среде вырастали одно за другим несколько государств. Такой процесс, называемый пролификацией, существует и в природе, «когда молодой побег вырастает на старом дереве» и в реальной геополитике. Все эти реальные процессы иллюстрируют модели «дерево-государство» и «лес-геополитическая система».

Но Челлен понимал и недостатки «растительной» модели. Ведь принадлежащие государству люди (именно так ставила этот вопрос классическая геополитика) могут свободно передвигаться внутри государства, даже мигрировать за его пределы и там служить или не служить его интересам. Это невозможно отобразить в растительной модели. Поэтому он создал «животную» модель, в соответствии с которой государство – есть животная особь. Если оно является субъектом геополитики (великой державой), то, скорее всего, это хищник с собственной территорией обитания и охоты. Тогда картина мира начала XX в., когда и создавалась эта модель, предстает нам как соперничество крупных хищников (великих колониальных держав, тогда это Великобритания, Россия, Франция, Германия, США), стремящихся увеличить свою территорию за счет пространства обитания других хищников. Мелкие хищники (малые колониальные державы, на то время – это Испания, Португалия, Голландия, Бельгия), играя на противоречиях крупных держав, всеми силами удерживают свою добычу или свои колонии. Травоядными животными, очевидно, в этой модели выступают народы колоний и полуколоний (Китая, Турции, Ирана), чья территория и подлежала разделу и переделу. Таким образом, геополитическая картина мира начала XX в. может быть более или менее адекватно представленного этой «животной» моделью.

В свое время Платон представлял идеальное государство как душу антропоморфного существа – человеческого общества. Поэтому каждое сословие идеального государства должно выполнять одну из функций, присущую душе человеческого организма. Так как начал (частей) в человеческой душе три (разумное, яростное, вожделеющее), то и сословий в идеальном государстве должно быть три (философы-правители, воины-защитники, земледельцы и ремесленники). Джон Локк, создавая теорию разделения властей, построил антропоморфную модель государства. В соответствии с ней законодательная власть ответственна за создание разумных законов (как разум человека), исполнительная власть отвечает за исполнение этих законов (сдерживание страстей человеческих), а федеративная власть – за установление нормальных отношений с другими государствами, подобно тому, как человек строит свои взаимоотношения с другими людьми.

Челлен уподоблял государство человеку, который «должен рассматриваться с трех точек зрения: тела, т. е. внешнего строения, души, т. е. естественных черт характера, и духа, т. е. разумной деятельности»2. Следовательно, антропоморфная модель государства была создана Челленом, чтобы учесть не только географическое положение государства, но и его население, национальные черты, дух, идею. Кроме того, деятельность государства, по Челлену, очень напоминает деятельность человеческую. Антропоморфная модель государства понадобилась Челлену еще и потому, что только люди могут устанавливать между собой не только кооперативные связи, которые присущи и некоторым видам общественных животных, но и связи духовные, без которых невозможно понять истинной сути государства, межгосударственных отношений и всей геополитической картины мира.

В ратцелевско-челленской парадигме моделирования, в которой за образец принималось растительное или животное, а образец от образца (модель от модели) отличается все большим усложнением единичной сущности («водоросль» – «дерево» – «животное» – «человек») и связей между этими сущностями (отношениями между государствами). Совсем иная геополитическая модель была создана Фридрихом Науманном. Для него государство есть некий аналог планеты. Но построение планетной модели геополитического мироустройства Ф. Науманн начинает не «снизу», не с первичного элемента – аналога государства, а «сверху», с мира в целом. Для Науманна уже в начале XX в. вопрос о будущем человечества считался вполне решенным: рано или поздно, считал он, оно сольется в едином всемирном государстве. Но, пока этого не произошло, крупные державы или планетные государства будут бороться за право управления судьбами народов. К «планетным центрам первого порядка» Науманн отнес Британскую империю, США и Россию. К возможным планетным державам будущего он отнес Японию и Китай. Другие крупные страны, даже обладающие большими территориями, например, Бразилия или Индия, по его мнению, не станут в обозримом будущем планетными державами или державными группами. Планетные государства, как и их космические аналоги, обладают большой силой притяжения. Великобритания, США и Россия притягивают к себе «народы-спутники», которые хоть и имеют собственную культуру, но, будучи втянутыми в ту или иную орбиту, служат усилению планетных государств, следуют по их пути развития. «Вокруг планетных государств плывет еще не организованная масса мелкого национального элемента в виде комет, которые именуют себя нейтральными, потому, что они не принадлежат ни к одной из великих солнечных систем… Но рано или поздно каждой из них придется куда-нибудь примкнуть, потому что в мире великих державных групп вряд ли могут еще долго продержаться столь крохотные государства»3. Таким образом, Науманн построил планетную модель государства, которое, словно солнце, по закону всемирного тяготения втягивает в орбиту своего влияния меньшие по массе государства-планеты, совсем небольшие государства-спутники и другие космические тела: кометы, болиды, метеоры и т. д., которые не являются принадлежностью данной планетной системы. В данном случае моделируется «масса мелкого национального элемента», которые, по мнению Науманна, неизбежно будут притянуты одной из планетных систем. Мировая геополитика в данном случае есть функция отношений всех солнечных систем или всех «державных групп».

Мы рассмотрели основные геополитические модели, созданные геополитиками-классиками в период образования этой научной дисциплины в конце XIX – начале XX века. Их нельзя считать настоящими всесторонне проработанными моделями в истинном, научном смысле этого слова. Скорее это образы, гештальты, с помощью которых основатели геополитики нагляднее представляли себе геополитическую суть государства, его взаимодействия с другими государствами. Основатели геополитики, анализируя их типичные взаимодействия, строили геополитические картины мира по аналогии с разрастанием колоний низших растений или растущим многоуровневым лесом, или борьбой за территорию между хищниками, или взаимоотношениями хищных и травоядных животных, или, наконец, по аналогии с взаимодействием солнечных (точнее, звездных) систем на основании закона всемирного тяготения.

II. Современные геополитические модели

На рубеже XX–XXI вв. в геополитике получили развитие т. н. полюсные модели мира. Кто в наше время сказал об этом первым, спорить бесполезно, ибо мысль о росте могущества, об угрозе гегемонии (то есть одного полюса в системе государств) как причине войны высказал еще Фукидид. Наиболее проработанные полюсные модели мира предложил в 60-е гг. XX в. американский геополитик Мортон Каплан4.

В своей монографии он обосновал шесть моделей международной системы: 1) модель «баланса сил», 2) модель гибкой биполярной системы, 3) жесткой биполярной системы, 4) универсальной системы, 5) иерархической системы, 6) системы единичного вето. При этом он подчеркнул, что «обсуждаемые международные системы являются эвристическими моделями. Все они, кроме первых двух, никогда не воплощались в истории». Система баланса сил, состоящая не менее чем из пяти акторов (можно, и даже лучше – из большего числа, но не запредельного, ибо плотность взаимодействий в этом случае резко снизится и система не сможет адекватно реагировать на сигналы управления) имела место на протяжении XVIII– XIX вв., когда Великобритания, Франция, Германия, Австро-Венгрия, Италия, США и Россия составляли «концерт держав», контролирующих мир и следящих за незначительным усилением каждого партнера-соперника. По мнению М. Каплана, акторы в системе «баланса сил» действуют по следующим правилам:

1. Действовать с целью расширения своих возможностей, но лучше путем переговоров, чем путем войны.

2.  Лучше воевать, чем упустить случай расширения возможностей.

3.  Лучше прекратить войну, чем полностью уничтожить одного из основных национальных акторов.

4.  Действовать против любой коалиции или единичного центра, который стремится приобрести доминирующее положение по отношению к остальной части системы.

5. Действовать против акторов, которые поддерживают наднациональные организационные принципы.

6. Позволять тем из основных национальных акторов, которые были побеждены… вновь включиться в систему… Рассматривать всех основных акторов как приемлемых ролевых партнеров5.

Перед нами модель типичной многополярной системы, в которой каждый актор имеет целью собственной усиление и противодействие любому усилению других акторов. Это ведет к созданию недолговременных коалиций и частых, не жестоких войн, имеющих целью «поставить на место» усиливающегося соперника (и будущего возможного партнера по очередной коалиции) и не ставящих цели полного уничтожения этого соперника. После достижения цели такая коалиция немедленно распадается. Примером действия модели «баланса сил» может служить Крымская война (1854–1856), которая возникла ввиду усиления и претензий России на гарантии существования ослабевшей Османской империи, на закрытие черноморских проливов и превращение Черного моря во «внутреннее озеро» России и Турции. Немедленно создалась коалиция в составе Великобритании, Франции, Турции и Сардинии, которая имела целью ослабить влияние России на Турцию и на Черном море вообще, но не ставила цели сокрушения Российской империи. Поэтому после того, как Севастополь был взят, и Россия приняла условия мира, ослабляющие ее на черноморском театре, война немедленно закончилась. Примерно так начинались, протекали и заканчивались многие коалиционные войны в период существования «европейского концерта держав».

М. Каплан предложил две биполярные системы. Мягкая биполярность, по его мнению, может существовать, когда возникают две противостоящие державы или два блока держав, а остальные участники международной системы занимают пассивную, выжидательную или строго нейтральную позицию и не присоединяются к противостоящим блокам.

В этой системе коалиции носят длительный, постоянный характер, а войны, даже начавшись как локальные, имеют тенденцию разрастаться до межблоковых (мировых). Эта модель адекватно описывает состояние мира накануне Первой и Второй мировых войн, а также во время холодной войны. Действительно, во всех этих случаях мы могли наблюдать образование двух противостоящих блоков государств: Антанты и Тройственного союза, Антикоминтерновского пакта и Атлантического договора, НАТО и Варшавского договора. Мягкая биполярная модель отличается от жесткой количеством участников противостоящих блоков. При жесткой биполярности в противостоянии теоретически должны участвовать все страны мира. Собственно говоря, такую ситуацию мы могли наблюдать (хоть это не признает сам автор модели, считая жесткую биполярную модель гипотетической) во время Первой и Второй мировых войн, в которых участвовало соответственно 33 и 61 государство с населением 1,1 и 1,7 млрд. чел., что составляло соответственно 62 и 75% населения Земли.

В другой гипотетической модели Каплана, иерархической, мы узнаем однополярный мир. Действительно, иерархия обязательно предполагает некую пирамиду геополитических статусов, на вершине которой находится самый мощный в экономическом и военном отношении, самый влиятельный актор (например, в наше время – США). Вторую ступень этой пирамиды могут занять несколько мощных, но менее влиятельных акторов, например, постоянные члены Совета Безопасности ООН. На третью ступень этой пирамиды влияний можно поставить наиболее развитые страны, за исключением уже названных, например, Японию, Германию, другие западноевропейские страны, Канаду, Австралию. Наконец, четвертую ступень занимают среднеразвитые страны, являющиеся региональными лидерами, – Индия, Бразилия, Египет, ЮАР, Нигерия и др. Подчеркнем, что все эти модели Каплан создал в начале 60-х гг. XX в., когда мир был биполярным, а его будущее не обсуждалось так активно и бурно, как сегодня. В настоящее время немало геополитиков, в том числе и в России (например, А. Г. Дугин, Г. А. Зюганов, Л. Г. Ивашов), позиционируют себя сторонниками биполярности. При этом в пользу установления этой модели международного порядка приводятся такие аргументы, как устойчивость, определенность (ясно видно, кто твой друг или враг), предсказуемость биполярной системы. Кроме того, утверждается извечность, неуничтожимость противостояния Суши и Моря, Востока и Запада, борьбы тоталитарных и либеральных идеологий и, обязательно, России и США.

Безусловно, человечество за семь тысячелетий существования государств – акторов геополитики не раз испытывало биполярное противостояние. Египет против Хеттской державы, Китай против степных кочевников, Эллада против Персидской державы, Рим против Карфагена. Во всех этих противостояниях просматриваются (хотя и не однозначно) черты постоянной борьбы Суши и Моря, Запада и Востока. Но и сухопутная или морская держава, как и западная или восточная страна, – понятия весьма относительные. Россия, например, по отношению к Великобритании и Западной Европе вообще всегда позиционировала себя как государство Суши и Востока, а монголы считали ее страной Моря (монголы через Русь стремились к «последнему морю») и Запада. Русские цари и императоры всероссийские считали свое государство образцом стабильности и незыблемости. Китайцы же называли и называют нашу державу э го, что означает государство неожиданностей (то есть быстрых и непредсказуемых перемен). Итак, биполярность не есть совершенно определенное, тем более, априори заданное и, тем более, наиболее стабильное мироустройство. Мы не можем не видеть, что превращение мира в биполярную систему означает бoльшую угрозу стабильности, чем при иерархической (однополярной) или многополярной системе. Иерархия или однополярность означает наличие мощного арбитра, стабилизирующего международные отношения. При многополярности межгосударственные конфликты и военные столкновения более вероятны, но они, как правило, носят локальный и кратковременный характер. Биполярность же означает, противостояние двух блоков государств, противостояние постоянное, изматывающее, сопровождаемое мобилизацией и расходом на цели этого противостояния намного больше ресурсов, чем в любой другой системе. Во время биполярного противостояния Эллады и Персии, Афин и Спарты, Рима и Карфагена – как это известно из исторических источников – указанные державы все свои государственные финансы, значительное количество частных средств, человеческого труда и т. д. тратили на производство оружия, постройку крепостных стен, могучего флота и содержание мощной армии. То же мы могли наблюдать на примере мировых войн прошлого века. Бесперспективность биполярного противостояния проявилась во время холодной войны, когда «социалистический» и «капиталистический» полюсы геополитической силы создавали горы вооружений и вели идеологическую борьбу, что неизбежно приводило к военным конфликтам по границам зон влияния этих полюсов силы в Африке, Азии и Латинской Америке. Особенно тяжелый груз несли на себе лидеры противостоящих блоков. Военные расходы СССР достигали в иные годы 40% государственного бюджета. Такая доля характерна для бюджета воюющей страны. Гонка вооружений стала одной из главных причин краха Советского Союза. Военные расходы США также легли непомерной ношей на госбюджет и стали одной из главных причин огромного государственного долга, не погашенного до сих пор.

Из истории видно, что практически все биполярные системы приводили мир к жестокой и продолжительной войне, войне на истощение и полное уничтожение одного из противников. Само образование противостоящих блоков означает начало подготовки к неизбежной войне, канун войны. Холодная война не привела к всеобщей «горячей» войне благодаря пяти факторам. Во-первых, перманентное сдерживание гонки всех видов вооружений, применение которых могло уничтожить все живое на планете. Во-вторых, это деятельность ООН и других международных общественных организаций. В-третьих, расширение движения неприсоединения, отвергавшее военное, блоковое противостояние. В-четвертых, движение за мир, за ядерное разоружение, против любых типов войн. В-пятых, пацифистский настрой мирового общественного мнения.

Таким образом, c точки зрения геополитического равновесия и устойчивости мира из трех возможных систем наиболее равновесная и стабильная – однополярная система, особенно если она подкреплена международным стабилизирующим органом, например, ООН. Менее стабильна, но и менее опасна для всеобщего мира (чем биполярная) многополярная система, которая может быть чревата конфликтами (даже могущими приобретать вооруженный характер), но которые не имеют тенденции разрастаться до размеров мировых войн, а при наличии той же ООН вполне регулируемы. Биполярная система достаточно равновесная и устойчивая, занимающая по этим показателям промежуточное положение между однополярной и многополярной системами, но самая опасная по показателю разрастания конфликтов до размеров мировых войн. Любой конфликт в любой сфере деятельности в этой системе жесткого противостояния имеет постоянную тенденцию к распространению на другие виды деятельности, к ужесточению всех взаимоотношений. Любой конфликт здесь имеет тенденцию к углублению и разрастанию. Переход мира к биполярности означает канун холодной или «горячей» войны, а существование такой системы в мире означает саму холодную или «горячую» войну.

Выводы Каплана о непродолжительном и не яростном характере конфликтов в многополярной системе опровергает Самуэль Хантингтон. Он построил картину современного мира, которую назвал: «Стержневые государства, концентрические круги и цивилизационный порядок». Стержневыми Хантингтон называет государства – центры цивилизаций, притягивающие к себе соседние менее крупные страны близкой или родственной культуры. В современном мире он выделяет китайскую, японскую, индийскую, исламскую, православную, западную, латиноамериканскую и, как он выразился, «возможно, африканскую»6. В основе «цивилизационного порядка» Хантингтона, как видим, просматривается классическая планетная модель Науманна, то есть система, состоящая из восьми «солнц»: Китая, Японии, Индии (планетная система арабских стран не имеет звезды), России, двойной звезды – ЕС и США (планетная система западной цивилизации), Бразилия, ЮАР, окруженных притянутыми ими «народами-спутниками» и «массой мелкого национального элемента» (Науманн). В русле развития современной геополитики Хантингтон предложил модель многополярной системы, в которой, напомним, по Каплану, конфликты непродолжительны и не жестоки. Не подвергая сомнению выводы Каплана, отметим, что в хантингтоновском миропорядке конфликты имеют не только межгосударственный, но, главным образом, межкультурный и межконфессиональный характер, в то время как каплановская система акторов предполагала действие конфликтов только межгосударственного характера. Поэтому согласно Хантингтону столкновения по границам цивилизационных разломов становятся перманентными и жесткими, а согласно Каплану – временными и служат лишь средством приведения системы в равновесие.

Збигнев Бжезинский – апологет однополярной модели мира. Ведь даже подзаголовок его «Великой шахматной доски» гласит: «Господство Америки и его геостратегические императивы». Автор, рисуя геополитическую картину мира середины 90-х гг., выделяет активные геостратегические действующие лица, то есть «государства, которые обладают способностью и национальной волей осуществлять власть или оказывать влияние за пределами собственных границ, с тем, чтобы изменить – до степени, когда это отражается на интересах Америки, – существующее геополитическое положение». Он же выделяет геополитические центры – значительно менее активные государства (роль которых повышает выгодное географическое положение), которые осуществляют контроль доступа к важным районам или ресурсам. Геостратегическими акторами, по мнению Бжезинского, выступают Франция, Германия, Россия, Китай и Индия, геополитическими центрами – Украина Азербайджан, Южная Корея, Турция и Иран. Картина мира, по Бжезинскому, напоминает шахматную партию, когда на «великой шахматной доске» (под которой он понимает в первую очередь евразийский континент) над всеми геостратегическими и геополитическими фигурами, не говоря уже об остальных политических пешках, царит королева-Америка, еще в ходе партии твердо уверенная в своей победе. При этом Бжезинский не чужд и космических образов, особенно когда дело касается геополитического положения России. Он живописует процесс образования геополитичекого вакуума, в результате которого Россия утратила контроль над миллионами квадратных километров пространства на западе, юго-западе и юге. В результате геполитического коллапса, считает он, в самом центре Евразии образовалась «черная дыра», угрожающая Америке возможностью возникновения политической анархии или возрождения враждебной диктатуры 7.

Современный российский геополитик Сергей Переслегин, опираясь на теорию дрейфа материков А. Вегенера, предложил этнотектоническую модель мира. В ней этнокультурные плиты (или государства) перемещаются, сталкиваются или наползают, надвигаются одна на другую, увеличивая свое и уменьшая «чужое» этнокультурное пространство8. Конфликты при надвиге, согласно этой модели, могут происходить как в семантическом, так и в физическом пространстве и принимать формы культурной или торговой войны. Конфликты при столкновении этнокультурных плит обычно сопровождаются вооруженной борьбой. По нашему мнению, эта модель все же ближе к многополюсной. Она также имеет право на жизнь, ибо более тонко и более точно отражает, например, современные геополитические представления, согласно которым акторами мировых геополитических процессов могут выступать не только национальные государства, но и этносы, международные региональные и глобальные организации, военно-политические блоки и т. д. Кроме того, современная геополитика охватывает не только межгосударственные отношения, но и коммуникационные процессы, потоки информации, товаров, рабочей силы и т. п. В то же время сами основания геополитической активности здесь оказываются размытыми, ибо плиты-государства, не имеющие внутренней мотивации, движутся стихийными непредсказуемыми внешними силами магматического брожения.

III. Галактическая модель современного мироустройства

Мы хотим предложить собственную галактическую модель геополитического мироустройства, продолжающую и развивающую размышления Ф. Нау-манна об аналогиях космических и геополитических процессов. Как известно, Метагалактика была когда-то образована «большим взрывом» огромной силы и представляет собой разбегающуюся вселенную, состоящую из разных галактик, образованных собственными «большими взрывами» звезд, сжатых до критических пределов.

Мы можем уподобить человечество некой космической вселенной, точнее, Метагалактике, в которой существуют несколько галактик-цивилизаций. Каждая цивилизация развивается по галактическим законам «большого взрыва». Энергия взрыва может быть уподоблена культуре цивилизации, под которой мы понимаем все искусственно созданные материальные и идеальные творения человека. При благоприятных внешних и внутренних условиях своего развития одни народы опережают в культурном соревновании другие народы. Тогда рост духовной и материальной культуры позволяет осуществить культурную экспансию, культурное влияние на другие страны мира. Величина этого влияния (военного или мирного, например, торгового, художественного, технического, технологического и др.) зависит от внутреннего напряжения, то есть превышения концентрации культурных достижений данного и соседних обществ, на которые эта экспансия устремляется.

Галактическая модель объясняет геоисторию, а также современную сущность и геополитическое строение мира, состоящего, по большому счету, из Арабской, Европейской, Индийской и Китайской цивилизаций. Мы утверждаем, что эти великие цивилизации образовались путем «больших галактических взрывов», произошедших в результате сравнительно быстрого, бурного роста культуры и на ее основе – инициативной деятельности завоевателей, мореплавателей, колонистов, торговцев – всех тех, кто заселял земли, ранее не принадлежавшие державе-метрополии, и распространял в них свою культуру. В Новое время наибольшую активность проявили европейские народы. Поэтому их цивилизация названа нами Великой Европейской цивилизацией. Она распространила свое влияние буквально на все континенты Земли, образовав там евро-североамериканскую, евро-южноамериканскую, евро-австрало-новозеландскую, евро-сибирскую и евро-центральноазиатскую цивилизационные субзоны. Последние две из названных субзон были образованы деятельностью русского этноса и российского государства, которые являлись и являются активной ветвью Великой Европейской цивилизации. Рост Великой Европейской цивилизации, то есть взрывообразное галактическое распространение европейской культуры, начавшееся с открытия Колумбом Америки (1492 г.), по территории Северной и Южной Америк, Африки, Сибири, Кавказа, Средней Азии, Австралии и Новой Зеландии продолжается до сих пор.
Как и в космических галактиках, в галактиках-цивилизациях может быть не один, а несколько «больших» взрывов. В европейской цивилизации их было, как минимум, три. Первый – это поход Александра Македонского, давший толчок созданию сверхдержавы и феномену эллинизма. Второй европейский галактический взрыв – это создание Римской республики, затем империи, имевшей продолжение в византийской культуре. Третий, самый мощный взрыв, как мы отмечали, начался с морских экспедиций Колумба и знаменовал собой эпоху великих географических открытий и создание колониальных империй, затем процесс деколонизации и возникновения на этой основе независимых государств, которых в современном мире насчитывается около двухсот.

Важно подчеркнуть, что к Великой Европейской цивилизации в полной мере относится и Россия. Рост ее культуры с IX по XVI в. (до очередного галактического взрыва) и далее происходил в европейском контексте, ее геополитика носила европейский характер. Ее продвижение на Восток и по целям, и по времени, и по методам, и даже по используемым средствам вполне вписывается в концепцию галактического культурного взрыва. Эти культурные потоки (юго-западный, юго-восточный, северо-западный, северо-восточный) привели к созданию, в конце концов, Великой Европейской цивилизации.

Признавая за европейской культурой возможность быстрого роста и взрывообразного распространения, мы не можем отрицать таких возможностей за другими галактиками-цивилизациями. Арабская культура также испытала большой галактический взрыв в VII–VIII вв. Следствием экспансии арабской культуры стало создание Халифата, распространение арабского языка, ислама, научных и других достижений на огромных территориях.

Китайская культура, как и европейская, испытала несколько взрывов галактического характера, которые, как правило, были следствием централизации, роста производства и культуры вообще. Это приводило к «выплескиванию», распространению китайского политического влияния, китайской философии, религии, научных представлений, миграционных потоков за территориальные границы китайской цивилизации. Под влиянием китайской цивилизации в разное время в большей или меньшей степени оказывались Япония, Корея, Вьетнам, Таиланд, Кампучия, Тибет, Манчжурия, Монголия, другие страны. В настоящее время мы наблюдаем очередной галактический взрыв китайской цивилизации, распространяющей свое влияние далее традиционных регионов: на всю Юго-Восточную Азию, на Латинскую Америку, на Россию. Потоки китайских товаров, финансов и эмигрантов проникают также в США и Канаду, Австралию и Новую Зеландию, Западную и Восточную Европу.

То же, может быть, в меньшей степени, можно сказать и об Индийской цивилизации, которая в настоящее время распространяет свое влияние, кроме самой Индии, на Пакистан, Бангладеш, Мьянму (Непал), Бутан, Шри-Ланку, некоторые острова Индийского океана.

Сила всех этих культурных «взрывов» и выбрасываемая ими энергия, разумеется, не одинакова. Она зависит от накопленной культурной энергии и скорости ее накопления. Чем с большей скоростью шел культурный рост, чем далее он оторвался от уровня культуры других народов, тем мощнее и неожиданнее волна культурной экспансии обрушивается на них, тем более она длится. Последняя «культурная волна» Европейской цивилизации имела достаточную мощность, чтобы распространиться на все континенты, включая Антарктиду, и длиться более пятисот лет, до сих пор получая дополнительные импульсы не только от западноевропейских стран и России, но и от США.

С другой стороны, распространение той или иной культуры зависит от встречных условий, принятия или противодействия других культур. Энергия этих условий определяется:

– схожестью или различием ценностей, норм и образцов поведения встречающихся, соперничающих государств, этносов, религий;

– национальными   чертами   характера,   национальной волей к сопротивлению, особенно если дело касается завоевания данной страны;

– географическими и физическими препятствиями, встречающимися на пути распространения культурного потока (пустыни, горы, моря, океаны).

Такова предлагаемая нами геополитическая модель галактического взрыва, которая, как мы полагаем, укладывается в рамки цивилизационного подхода и удовлетворительно объясняет геоисторию великих цивилизаций и современную цивилизационную картину мира.

В заключение следует отметить, что элементарные, упрощенные модели-гештальты основателей геополитики не противоречат аргументированным историческими примерами и последними геополитическими изменениями моделям мира современных геополитиков. Предложенная нами галактическая модель геополитического мироустройства также не противоречит классической планетной и современным полюсным моделям. Галактическая модель может включать по аналогии с потоками космических частиц и космического излучения предложенные в этнотектонической модели потоки ресурсов. Она, как представляется, удовлетворительно объясняет геоисторию современных ведущих цивилизаций, пути распространения их языка и культуры в мире, их влияние на современные геопроцессы. Полюсные модели фокусируются на иллюстрации структуры современного мира, его геополитической картины, выделения в ней одного, двух или многих центров силы, анализе стабильности и безопасности того или иного мироустройства. Галактическая модель современного миропорядка, следовательно, также может быть одно-, двух- или многополюсной.

1 Ратцель Ф. Политическая география // Землеведение. 1898. Кн. I—II. С. 55.
2 Челлен Р. О политической науке, ее соотношении с другими отраслями знания и об изучении политического пространства // Полис. 2005. № 2.
3 Науманн Ф. Срединная Европа. Пг., 1918. С. 94.
4 Kaplan M. A. System and process in International Politics. N. Y.; L., 1962.
5 См.: Теория международных отношений. Хрестоматия/ Сост. и ред. П. А. Цыганков. М., 2002. С. 220, 222.
6 Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003. С. 54—60, 238.
7 Бжезинский З. Великая шахматная доска. М., 1998. С. 4, 54, 108.
8 Переслегин С. Б. Самоучитель игры на мировой шахматной доске. М., 2005. С. 133—138.


КНИЖНЫЕ НОВИНКИ

Геополитика: Хрестоматия / Сост. Б. А. Исаев. — СПб.: Питер, 2007. — 512 с.: ил. — (Серия «Хрестоматия»)

В издании впервые выделены национальные геополитические школы. Кроме того, в нем представлены не только геополитики, но и геостратеги; также оно позволяет ознакомиться с геополитическими взглядами современных ведущих российских политиков.

Хрестоматия соответствует программе курса «Политология», утвержденной Министерством образования и науки РФ. Предназначена для студентов-политологов, журналистов-международников и специалистов по международным отношениям, изучающих курс геополитики.

Может быть использована аспирантами, преподавателями, политиками-практиками, всеми интересующимися вопросами геополитики и геостратегии.